Сук*. Вторая древнейшая

– Что ингушы всегда вопросы решают только кровью? По другому нельзя?

– Можно. Но для тебя этот способ не реален.

– Что за способ?

Зуфар молчал, и тогда Захар выкрутил ему большой палец. Он застонал, и чтобы ослабить боль начал говорить.

– Чтобы получить прощения у рода, ты должен встать на колени в центре аула и стоять месяц пока тебя не простят старейшины, а потом – заменить убитых тобой мужчин, взяв на содержание их жен и детей. – Зуфар дернулся, ослабляя хватку. – Видишь, для тебя это не реально. Пусти.

Я убью тебя легко.

Щелкнула щеколда глазка. Захар дернулся, чтобы встать, но передумал и остался сидеть на Зуфаре. Тот зашипел.

– Пусти, они сейчас войдут.

Захар наклонился к самому его уху.

– Пущу, если пообещаешь выкинуть свою идею из головы.

– Нет.

Раздался звон ключей. Дверь камеры распахнулась. Яркий свет из коридора осветил лежащих на полу мужчин в  полосатых робах. Их камера была настолько мала, что орудовать дубинками в ней было неудобно. Два охранника выволокли в коридор сначала Захара, потом Зуфара.

В коридоре они отходили их так, что оба уже не могли стоять, а затем старший вертухай приказал.

– В карцер обоих. На неделю. А там посмотрим.

***

На следующий день Захар пожалел о том, что отказался от предложения Зуфара. Черный бетонный ящик. Без окон, без кровати, без стула. Железная холодная дверь. Расстояние от стены до стены такое, что не вытянуть руки и ноги. Все суставы в постоянном напряжении. Отекают и ноют, ноют, ноют. Холодный пол. Холодные стены.

Спина стала ныть уже через час. Еще через несколько часов он начал биться головой о гладкую поверхность, стараясь удариться виском, чтобы закончить свои мучения, но лишь содрал кожу на лбу.

Тогда он в бессилии упал на пол в позе эмбриона и забылся. Ему снова вернулся образ Людмилы. Она как некое существо из другого светлого мира манила его руками к себе. Звала за собой, обещая покой и полную свободу. Ему надо было только протянуть ей руку. Схватить ее за пальцы. Но руки упирались в стены и не могли выпрямиться.

Ногти скребли по бетону, срывались в кровь. Кошмар снова и снова накатывался на него. И так до тех пор, пока он не услышал голоса.

– Что с ним?

– Переохлаждение, переутомление, бессознательное состояние.

Кто-то склонился над ним, светя фонариком прямо внутрь мозга.

– О, реакция есть, дети будут. Живучий.

– Доктор, его можно поставить на ноги? Или как-то привезти в порядок.

– Ну, поместим в лазарет, подключим к капельнице.