Мои жизни

Ей было приказано кормить меня, в то время как сама она голодала. Мой выбор заключался в том, буду ли я есть, наблюдая, как она умирает с голоду.

В качестве ещё одного нововведения, нам с Малив не разрешили разговаривать. Охранник постоянно находился рядом, и, если кто-то из нас произносил хоть слово, Малив били электрошокером, и она была парализована в течение получаса.

Ей удавалось произнести половину предложения, прежде чем она получала удар, поэтому в течение последующих нескольких дней она смогла дать мне приблизительное объяснение того, что произошло.

Судя по всему, после войны Малив стала специальным советником Сатаны. Я могу только предположить, что она просто не могла держаться вдали от людей, обладающих абсолютной властью. Она скрывала от него, что я выжил, но через пять лет он или его полиция выяснили, что она прятала меня под своим домом. В тот же день её задержали, и Сатана решил, что она ему больше не нужна.

Это был его способ её казни: и она, и я должны были испытывать максимальную боль.

Через несколько дней я решил отказаться от еды. В конце концов, голодать до смерти было бы менее болезненно, чем стоять перед людьми. Голодовка длилась один день, и, узнав о ней, Сатана приказал прийти человеку с кнутом. Он начал бить Малив, и мне сказали, что это будет продолжаться до тех пор, пока я не начну есть.

Малив давали жидкость, продлевающую ей жизнь.

Прошло 43 дня, когда она настолько ослабла, что больше не могла меня кормить, и ещё через пять дней она наконец умерла на моих глазах. В качестве заметки на полях: татуировка, сделанная, когда человек находится в нормальном состоянии здоровья, своеобразно сжимается при уменьшении веса тела. Рисунок искажается по мере того, как кожа усыхает, а в случае с Малив это придавало её телу ужасный вид. Я до сих пор вижу это своим внутренним зрением. Некоторые воспоминания не исчезают со временем. Во всех моих воплощениях у меня не появлялось желания сделать татуировку.

***

Народ изливал на меня свой гнев почти три года. Это прекратилось только потому, что люди в конце концов перестали приходить. По-видимому, все, кто хотел выразить свой гнев, сделали это. Я чувствовал, что в течение некоторого времени людям приказывали обвинять меня, но это просто не оказывало прежнего воздействия.