Мои жизни

Разумеется, меня признали виновным, и моё наказание заключалось в том, что я останусь у позорного столба, а людям будет позволено подойти ко мне и выразить своё мнение, не имея возможности физически сделать что-либо, что поставило бы под угрозу мою жизнь.

Позорный столб снова был повернут так, чтобы я был обращён лицом к площади, и с этого момента я стоял и смотрел на людей, проходящих мимо меня. Все люди или группы людей выкрикивали в гневе обвинения, виня меня во всём плохом, что когда- либо случилось в их жизни.

Вначале я пытался говорить с ними и объяснять, что на самом деле происходит, но вскоре понял бесполезность этого. В момент просветления я увидел, что эти люди находятся в психологическом тупике, ловушке-22, искусно разработанной Сатаной.

Все люди из моей прежней цивилизации в какой-то степени осознавали, что версия событий Сатаны не совсем верна. Однако опасаясь его тайной (или, скорее, не столь уж и тайной) полиции, они боялись публично заявлять об этом. В то же время, они понесли такие разрушительные личные потери, что у них накопилось много гнева.

И когда им была предоставлена мишень для безопасного выражения этого гнева, они не могли отказаться от такой возможности.

Первые дни это продолжалось буквально 24 часа в сутки, но вскоре из-за недостатка сна я настолько физически ослаб, что мои тюремщики поняли, что если это будет продолжаться, то моё тело умрёт. Поэтому мне разрешили спать каждый день по шесть часов, а обвинения я сносил в течение 18 часов.

Это не значит, что мне было позволено покидать площадь. Позорный столб просто опускали, чтобы я мог лечь и поспать. А так как я постоянно испражнялся на одном и том же месте, я лежал прямо в собственных экскрементах.

Это продолжалось в течение нескольких месяцев, а затем добавилось кое-что новенькое. Однажды группа рабочих пришла и начала устанавливать на площади металлическое кольцо недалеко от меня. Когда это было сделано, привели голую Малив и приковали к кольцу. Её цепь имела такую длину, которая позволяла ей приближаться ко мне, но не касаться.

В следующее время приема пищи ей было дано блюдо с едой. Ей дали указания, что она должна кормить меня, но не должна есть сама. Если она пыталась съесть что-нибудь, то её били электрошокером, и в тот день мы оба лишались еды.

Я не думаю, что кто-то из нас распознал истинный план, стоящий за этим странным нововведением. Но через несколько дней я начал понимать, что самой Малив еду не давали.