Охотники на мамонтов

Плохо придется племени, если начнутся среди его членов ссоры и раздоры!

Женщины в подобные споры не вмешивались, но криками выражали свое согласие с жалобами и нареканиями мужчин. Они чувствовали, что племени грозят беды и голод.

– Ньян, стань главным! – крикнули сразу несколько охотников, жестами предлагая всем прочим согласиться на это.

Ньян усмехнулся и ответил:

– Ньян – не старейшина, у Ньяна нет женщины. У Ньяна будет женщина – Ньян старейшина!

Все поняли, что Ньян отказывается возглавить племя.

К тому же, добавил он, не все члены племени сейчас в стойбище. Другие охотники обидятся, если такое важное дело решится без них. Они начнут возражать, и тогда не миновать нового разлада.

После этого мужчины решили обсудить все вечером, у общего огня, а пока занялись разными делами. Одни чинили и точили кремневые ножи, другие мастерили копья и обтачивали их острия, думая о завтрашней охоте.

Ньян ушел в свой шатер и стал заниматься кое-чем непривычным: уборкой. Мужчина вынес из шатра все шкуры, чтобы они проветрились; некоторые оказались заплесневевшими.

Среди них завалялся большой широкий нож, сделанный из ребра мамонта. Ньян взял его за рукоятку, взмахнул над головой, да так быстро, что даже свист раздался. Потом присмотрелся к оружию повнимательнее и понял, что неплохо бы заточить его о камень.

Не раздумывая, охотник сделал это, а потом уселся за шатром на траву и принялся острым осколком кремня выцарапывать что-то на гладкой поверхности ножа. Так это же зубр, пасущийся на лужайке! Ньян перевернул нож, провел вдоль него длинную черту и изобразил на двух ее концах по лошадиной голове.

Работая, он хрипло напевал что-то. Охотник был явно доволен.

Женщины, глядя на Ньяна, тоже вытащили из шатров шкуры и, греясь на солнышке, начали украшать свою одежду. Они пришивали к кожаным фартукам ракушки и разноцветные шнурки. Пользовались они для этого толстыми нитями из оленьих жил. Сначала надо было проткнуть кожу кремневым шилом, а потом протянуть сквозь отверстие гладкую костяную иглу.

Расстояние же, если было нужно, они измеряли расставленными пальцами.

Когда женщины трудятся, они непременно поют:

– Ганга – а – га —

йа – га – а!

Девушки вторят этой песне такими же монотонными высокими голосами:

– Айяя – айяя,

ойяя – ойяя!

Они могут петь так все время, пока заняты работой.

Копчем принес отцу обожженную в огне и уже остывшую статуэтку. Она вышла хорошей, не треснула от жара.