Когда я стану молодым. Новый русский эпос

Если в Москве сорок градусов, то в Норильске пурга.

Степанов мечется, он не знает, что делать со стволом,

то ли выносить с собой, то ли оставить на дне сумки.

Предъявишь – скандал. Оставишь – а если сопрут?

И тогда, дрожа от отчаяния и стуча от холода зубами,

Степанов наотрез отказывается покидать самолёт.

А пришедшему на крики командиру экипажа шепчет:

– Не могу, везу спецгруз! Вот оно, предписание!

А в бумажке с гербом чётко написано – командирован.

Летун не пальцем делан и начинает что-то подозревать,

но взор Степанова ясен – такие глаза не могут лгать!

А бумага реально грозная, так и тянет откозырять…

В общем, уроки Остапа Бендера не прошли даром:

«Я писал брату Васе! У меня почтовые квитанции есть!»

Капитан чешет лоб, потом машет рукой – ладно, сиди.

Наутро Степанов сдаёт коварную железяку в охрану,

радуясь тому, что сумел выкрутиться из ситуации.

А вот предписание сдавать не спешит – пригодится.

«Всем руководителям предприятий и служб СССР

надлежит оказывать подателю сего полное содействие…»

Бумага крайне полезная, но есть одна проблема —

чем ближе к столице,

тем меньше к ней почему-то уважения.

Видать, много таких Степановых

колесит по Руси-матушке…

Остров Сокровищ

Зима 1991-го

Златозубый дядя Толя Олейников – тот ещё чудила.

В кабинет к начальству он всегда заходит не спеша,

исполняя этакую «цыганочку» с выходом из-за печки,

лучезарно таращится и бессмысленно лыбится,

потом медленно опускается на обшарпанный стул,

картинно отклячив кургузенький медвежий зад,

надрывно вздыхает фальцетом: – Эх, молодёжь!

«Молодёжью», надо полагать, он считает Степанова,

который по возрасту младше дяди Толи ровно вдвое,

но имеет должность начальника отдела снабжения,

а Олейников всего лишь начальник складского хозяйства.

Конечно, в своей епархии дядя Толя царь и бог,

но в «конторе» вес имеет совсем незначительный,

оттого и ёрничает, юродствуя, косит под дурачка,

за которого его поначалу принимают очень многие.

В первые месяцы трудовой деятельности на заводе

Олейников прославился в отделе своим «десятым мая».

Рассказывали, что как-то раз в пылу одной перепалки

пригрозил дядя Толя оппонентам этой странной датой,

придёт, мол, десятое число, тогда все попляшете, суки.