Когда я стану молодым. Новый русский эпос

Оппоненты кинулись к Степанову – а что будет десятого?

Степанов, сделав умное лицо, сохранил интригу,

но не преминул полюбопытничать у бывшего прораба,

что такого-этакого совершит дядя Толя десятого мая?

– Да просто ляпнул от балды, чтоб сидели и боялись! —

удовлетворённо хихикает деятельный дядя Толя. —

Забегали, значит? А то ишь, то нельзя, это не положено…

Эх, молодёжь! Распустились, всё чаи гоняют, еболдосы!

Это смачное словечко так хорошо отражает реальность,

что Степанов будет таскать его за собой всю жизнь,

кого-то им шокируя, а кого-то, наоборот, веселя —

вот такая память остаётся иногда у нас о людях, да…

Так Олейников называет мастера Вовку Савушкина,

Вовка отвечает в хозяйстве за сбор металлолома,

ходит на работу важно, вечно при галстуке и с папкой,

ни хрена не делает, выражается туманно и витиевато,

балуется в своём кабинетике «весёлой травой» —

а кто пойдёт его искать по грязи на металлоплощадку?

Да и вообще, кому он нужен со своим металлоломом?

Металлоломом в те годы брезгуют, дело копеечное,

Вовку и поставили им заниматься только потому,

что на что-то другое он не способен – еболдос!

Положено отгрузить по плану пару вагонов в месяц —

так весёлые хлопцы из погрузбюро сами всё закинут,

останется только оформить – вот житуха-то, а?!

Выпроводив из кабинета развеселившийся народец,

Степанов убеждается, что в приёмной тоже никого нет,

секретаршу свою перед этим он услал в канцелярию —

разговор с дядей Толей предстоит наисекретнейший.

Оба они пришли на Аянский патронный завод недавно,

дел им никто из предшественников не передавал,

поэтому приходится исследовать огромную территорию

в поисках сокрытых в земле «полезных ископаемых».

Завод строили наскоро, бардака хватало с избытком,

складским хозяйством никто толком не заведовал.

В первый же год Степанов наткнулся на сокровища —

кто-то умудрился закопать в обваловке склада капсюлей

строительный вагончик, набитый тринатрийфосфатом,

который вечно искало основное производство завода.

Потом пришёл Олейников, тоже отрыл сдуру кое-что,

обнаружил под землёю какие-то огромные цистерны.

Тогда не так боялись недостач, как боялись «красноты» —

красным цветом в бухгалтерии записывались излишки.

До Брежнева за излишки могли запросто расстрелять,

поскольку означали они нарушение техпроцесса,

то есть продукция выпускалась заведомо бракованная.