Любовь и пустота

Что отличает тогда произвол от свободы? Вот что пишет по этому поводу Виктор Франкл: «Свобода может выродиться в простой произвол, если она не проживается с точки зрения ответственности. Вот почему я посоветовал бы, чтобы статуя Свободы на восточном побережье США была дополнена статуей Ответственности на западном»[3 - Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990. С. 88.]. Вот этот икс, эта неизвестная величина, именуемая свободой, при неправильном решении уравнения жизни способна жизнь загубить.

А где же правильное решение? Удастся ли нам когда-нибудь разгадать этот икс? Действительно, человек не выбирает Бога, не выбирает, в кого и когда ему влюбляться, но за ним всегда сохраняется возможность, точнее, свобода отношения. Я полюбил: могу позволить себе утонуть в этом чувстве, могу отказаться от него. Я понял, что Бог есть: могу научиться любить Его, могу начать мстить Ему за мою жизнь. А могу ли? От чего зависит – пойдет ли человек на подвиг самоотречения, изменит ли свою жизнь? Сам апостол Павел говорил о себе: не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех… потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю… Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7: 15–19, 24). Человек эмпирический, человек наличный находится в каком-то ненормальном состоянии извращенной свободы, в состоянии рабства тому, что именуется грехом. Если Откровение говорит нам, что человек есть образ Божий, то ответ на вопрос «Что такое свобода?» мы увидим, приглядевшись к нашему Творцу. Вот Он по-настоящему свободен, независим и произволен. В Нем дается ориентир для поисков свободы. Сказать больше, в Нем дается ориентир подлинно человеческого в человеке. Ведь вспомним, вопрос стоит так: чего же я по-настоящему хочу? То, что я хочу сейчас, – это порча, которая заставляет меня этого хотеть? Это мода, или фальшивый стереотип поведения, или мое желание продиктовано комплексом неполноценности, или культурным предпочтением, воспитанием, страстью? Где я настоящий? Вот центральный вопрос! Где оно, это подлинно человеческое? Отец Георгий Флоровский говорил, что во Христе явлена мера и предел человечности. А значит, мера и предел свободы.