Русская семерка

Но черт его знает – пять рублей это много или мало?

Вышагивая по широкому и пустому заледенелому тротуару перед вокзалом, Джуди видела перед собой огромную площадь, скопление серых такси с черными шашечками-квадратиками на дверях, толпы людей с сумками в руках, штурмующих двери автобусов, короткую очередь к лотку с горячими пирожками, темно-красное здание Казанского вокзала по другую сторону площади, какой-то мост справа, а за ним шпиль высотного дома с трудночитаемой против солнца надписью «Гостиница „ЛЕНИНГРАДСКАЯ“… Вот она, Москва, елки-палки, вот она Москва, увидеть которую Джуди мечтала еще с хай-скул, про которую столько читала у Чехова, Толстого, Пушкина… Было светло и морозно, но дышать было трудно не из-за мороза, а из-за режущего горло запаха выхлопных газов всех этих такси, грузовиков и автобусов, которые гудели, громко скрипели тормозами и выпускали клубы сизо-черных облачных хвостов из выхлопных труб.

Как жаль, что княгиня запретила ей взять с собой фотоаппарат! Купить пирожок или нет? Эти русские едят их, не отходя от лотка, быстро откусывают большие куски, пар идет от их губ – не то пирожки такие горячие, не то это их дыхание на морозе.

Но почему у всех такие хмурые, замкнутые, серые лица? В США в газетах каждый день пишут про русскую гласность и перестройку, и Горбачев улыбается с фотографий чуть ли не каждый день, и кажется, что в России теперь сплошной праздник обновления, почти карнавал. Но где все это? Пожилая продавщица с дерюжно-красным лицом, в тулупе, валенках и перчатках с отрезанными концами перчаточных пальцев накалывает пирожки вилкой и подает покупателям без улыбки и без всякой салфетки – попробовала бы она так торговать в Нью-Йорке!

«Три гамбургера, три коки»!.

. Большой «Мак» и «спрайт»!.. Два чизбургера с жареной картошкой!.. Жареную картошку и кофе!..»

Джуди усмехнулась. Еще две недели назад она стояла в «Макдоналдсе» на Западной девяносто седьмой улице и едва успевала нажимать кнопки кассы, принимать доллары, давать сдачу и класть на подносы гамбургеры, чизбургеры, картонные стаканчики с кофе, картошку в меленьких картонных коробочках, коку и салфетки, салфетки, салфетки.

И улыбаться: «Три хамбургера, три коки, сэнк ю, хэв э гуд дэй… Квотер паунд вис чииз, сэнк ю, хэв э гуд дэй…» Ноги уставали стоять на одном месте, руки ломило после двухтрех часов утреннего «рашауэр»[12 - Час пик (англ.).], нос набухал насморком от постоянного запаха кофе.