Русская семерка

Этих двух старух – высокую, худую, в дорогом светло-кремовом кожаном пальто и лайковых перчатках и маленькую, краснощекую, в очках – она заметила сразу, потому что, взяв только два «дайэт-пепси», они сели за ближайший к стойке столик и стали откровенно пялиться на нее, Джуди, и пялились так целый час! Глаз не отрывали! Потом высокая что-то сказала маленькой, обе они встали и ушли, а назавтра пришли снова, прямо с утра, в восемь часов, и маленькая снова взяла только два «дайэтпепси», а высокая опять села за ближайший столик, и снова они обе сидели и сидели и рассматривали ее.

Они лесбиянки, это ясно, сразу решила Джуди, но какого черта они пялятся на нее второй день подряд?! Так и подмывало подойти и сказать: «Черт возьми, ай эм стрэйт!»…

Такси тормознуло в трех шагах от Джуди, худая фигура княгини буквой «г» выбралась из машины, разогнулась, как складной нож, и тут же сказала по-русски и почти враждебно:

– Почему вы без шапки?

– I forgot…[13 - Я забыла… (англ.)]

– Тише! – перебила Таня, нервно оглянувшись.

 – Не кричите по-английски! Стоит тут на открытом месте, как пень на пригорке! Я же просила…

Она осеклась – рядом с ними остановился пожилой мужчина в куцем черном пальто и облезлой меховой шапке с опущенными ушами. В красных, без перчаток, руках он держал две плетеные сумки, до краев наполненные бутылками из-под вина и водки. Таня тут же улыбнулась ему – в любом месте мира так улыбаются встречному, случайно сойдясь с ним взглядом. Но этот мужик не улыбнулся в ответ, а, наоборот, нахмурился враждебно и сказал Тане:

– Ты чего?

Княгиня, не зная, как себя вести, отвернулась.

– Старая, а туда же. Тьфу! – вдруг зло сплюнул мужик. – Курвы!

Вздрогнув, как от удара хлыстом, Таня схватила Джуди за локоть и торопливо пошла к боковому проходу в вокзале.

– Что значит «курвы»? – спросила Джуди, это слово ей не встречалось ни у Толстого, ни у Достоевского.

– Молчи! – зло бросила княгиня, продолжая тянуть ее за собой.

 – Курвы – это проститутки.

Джуди шла рядом с княгиней, изредка бросая на нее любопытные взгляды. Что-то изменилось в Тане. Темная косынка, туго повязанная вокруг головы, подчеркивала сухость и резкость косых скул, лицо без косметики было серым, а морщины стали резче и глубже. В этом темно-синем грубом пальто она теперь ничем не отличалась от простых русских старух, попадавшихся им навстречу, разве только своей властной статью, прямой спиной.