У.е. Откровенный роман

Под охраной Рыжего… Идем дальше: две недели назад Рыжий почему-то сам стал искать Полину, но спугнул ее так, что она съехала с квартиры. Виделся я с ней до этого, после смерти Кожлаева, или не виделся, он не знает, и ее новгородский адрес – тоже. То есть этот адрес на Малой Бронной, 32, который я назвал ему, когда сказал, чтобы он прислал туда «мерседес», – единственное, что он о ней знает, и потому держит под наблюдением ее квартиру, для него это единственная ниточка. Но зачем ему Полина? Сначала Кожлаев разыскивал эту Полину, а теперь Рыжий.

Причем если он уже полгода знает ее адрес, то почему вышел на нее только две недели назад?

– Может, дашь мне выпить? – сказал я.

– Бери сам… – Рыжий кивнул на стойку бара, уставленную импортными бутылками.

Так, похоже, стрелять не будут, иначе выпить не дали бы. Я подошел к бару и коротко глянул за окно. Заснеженный двор был обнесен таким высоким бетонным забором, что у соседних дач даже крыш не видно.

А сбоку, у веранды, орава дюжих, с офицерской выправкой охранников Рыжего жарила на мангале шашлыки, и в форточку потянуло бараниной так остро, что у меня разом подвело желудок и слюна заполнила рот. То, что Рыжий завел себе профессиональную армейскую охрану, да еще раз в пять больше, чем была у Кожлаева, наводило на определенные размышления, но сейчас мне было не до них. Я сглотнул слюну, плеснул себе коньяк в пузатый коньячный бокал и спросил:

– Тебе налить?

– Нет, – сказал Рыжий.

 – Ну! Зачем ты к ней ходил?

– Хотел узнать, для чего Кожун вызывал ее в больницу. – Я сел за стол, наслаждаясь давно забытым вкусом хорошего коньяка. А этот коньяк был не просто хорошим, это был бархатно-мягкий настоящий французский «Старый миллионер».

– А на хрена тебе это знать?

– Да так…

– Ты ведь уже на пенсии.

Интересно, откуда он это знает? Неужели к Рыжему перешли не только дом и машина Кожлаева, но и его связи в нашей конторе?

– А? – требовательно сказал он, но тут в дверь просунулась голова пожилого секретаря-охранника с мобильником.

– Виктор Васильевич, Насурбаев.

«Ничего себе!» – подумал я, но удержал в лице индифферентность.

А Рыжий, коротко глянув на меня, взял трубку и сказал неожиданно угодливым голосом:

– Алло, добрый день, Султан Ашимович! То есть у вас уже вечер…

Я поразился этой трансформации.