Старик и девственница

Даже ты!

– Я понимаю, что ты говоришь, но «раб» звучит слишком архаично.

– Архаично? – искренне удивилась Анна. – Это ты говоришь в стране, построенной на рабстве? Диалектика марксизма была права в одном: жизнь развивается по спирали. Вот и пришла Россия в 1917 году, а вместе с ней и Армения, к рабовладельческому строю. У тебя есть по этому поводу сомнения? Вспомни, что произошло после распада Союза. Почувствовав безнаказанность, рабы бросились грабить и убивать. Они были жестоки, бескомпромиссны, и пришли к власти.

Где оказались люди, которые не могли позволить себе это варварство? Отвечу: те, кто выжил, – в нищете! А кому удалось, те эмигрировали в развитые страны.

Каким будет демократическое государство, если основная масса населения рабы? Ведь демократия подразумевает власть большинства, не так ли? Властью с психологией раба? Я за многое уважаю американцев, но не могу понять их логику, когда они ратуют за установление демократии во всех государствах.

– Они имеют в виду демократию, которая у них.

– Тогда пусть вспомнят, что им для этого понадобилось два века!

– Но если ты так ненавидишь рабство, почему делаешь из меня раба?

Анна вдруг рассмеялась и, повиснув на моей шее, поцеловала меня в губы. Оторвавшись от меня, она ответила:

– Это вид рабства, от которого невозможно отказаться!

Я был ошеломлен, и возразить мне было нечего. Некоторое время мы молчали. Дойдя до улицы Туманяна, мы свернули направо. Первым заговорил я:

– Анна, я часто не понимаю тебя.

Скажем, сейчас. До сих пор ты утверждала, что являешься неприкасаемой, и вдруг этот поцелуй…

– А в чем ты, собственно, видишь противоречие? Разве я позволила доступ к своему телу? Об этом даже не помышляй! Можешь быть уверен, что я выполню обещание и умру девственницей. А рот – это не тело. Он служит средством общения тела с внешней средой для поддержания жизни. Здесь не может быть запретов!

Наконец мы подошли к «Киликии». Сергей, как всегда, был любезен и даже обрадован, когда нас увидел вместе.

Мне нравился его профессионализм в выражении своих чувств. Но с нами он был совершенно искренен ввиду сложившихся добрых отношений. «Шалаш» был предназначен лишь для нас, поэтому проблем со свободными столиками у нас не бывало. Официант знал мои пристрастия, поэтому даже не спрашивал, что принести.

Мы сели на наши привычные места и уставились друг в друга. Анна была какой-то необычной и положила руку на мое запястье. Мне не верилось, что она рядом.