Старик и девственница

Но ты меня вернула в детство, и за время твоего отсутствия, мне пришли в голову такие строчки:

Коснулся талии – и вздрогнул!

За этим был особый мир:

Спина, колени, шея, бедра —

Что необузданно любил…

Но время создает руины

И каждый день свое «вчера»,

Уж слишком яростны морщины,

Все смехотворнее слова:

Слова восторга от изгибов

И совершенства женских рук,

Слова о том, что что-то было

И оборвалось как-то вдруг.

Ты – Вавилон, ты – Рим, Египет…

Ей нужен нынешний Париж!

И двери в новый мир закрыты.

А вздрогнул – испугался лишь.

Анна ответила не сразу. Я добился главного – она перестала плакать. Чуть погодя, она сказала:

– Глупые стихи. В твоем возрасте стихов не пишут. Думаю – и не влюбляются. Ты просто принял то, что само пришло к тебе в руки. Разумеется, тебе это льстит, доставляет удовольствие, создает иллюзии о возможности возврата к прошлым блаженствам. Все это ты обозвал любовью. Так не бывает! Любовь – это прерогатива молодости.

Поэтому я с уверенностью говорю, что влюбилась в тебя. Я пользуюсь правом молодости и поэтому иногда плачу. И «нынешний Париж» – не про меня! А твой плач – и в стихах тоже.

– Мне трудно возразить, потому что не знаю, что ты понимаешь под любовью.

– Любовь – это когда ты что-то теряешь. Хотя бы голову. А что ты можешь потерять? Лишь деньги. За те деньги, которые ты мне дал, можно было бы заполучить много красивых девочек, как девственниц, так и умелых развратниц. И не было бы у тебя глупых проблем, как со мной.

– Мне такой вариант знаком. Но ведь я не пошел на него!

– Откуда мне знать?

– Как странно, Анна! Мы столько времени не виделись, а наш разговор похож на выяснение отношений.

– Все правильно, если мы собираемся стать супругами.

– Тогда я должен задать вопрос: кто такая Мария?

– Я думала, что этот вопрос ты мне задашь раньше. Мария – это я.

Такой ответ был для меня неожиданным. Примерно километр я молчал. Мы уже проехали Спитак, и скоро должны были быть дома.

Поскольку мы вели разговор, то ехали медленно. Наконец я задал ей вопрос:

– Тогда почему ты назвалась Анной?

– Анной назвал меня ты, и чтобы подыграть тебе, я согласилась. Но это дало мне пищу для размышлений. В процессе нашего общения, ты подталкивал меня к одной гипотезе, к которой я шла шаг за шагом. И она подтвердилась перед моим отъездом, когда рассматривала у тебя дома фотоальбом.

Я почувствовал свое сердце.