Детский психоанализ

, – означали для нее, в соответствии с ее примитивной и инфантильной идентификацией, ее мать или отца, которые таким образом наказывали ее[18 - Некоторая жалостливость в позах, стремление упасть или поранить себя – что так особо характерно для маленьких детей – в соответствии с моим опытом являются следствием чувства вины.].

Возвращаясь к нашему первому примеру, мы обнаруживаем, что еще до того, как ей исполнилось два года, Рита начала явным образом выказывать чувство раскаяния и угрызения совести после совершения малейших проступков, а также стала гиперчувствительна к любым упрекам в свой адрес.

Например, однажды она разразилась рыданиями, когда ее отец в шутку высказал угрозу в адрес медведя из книжки с картинками. Ее самоидентификация с этим медведем была связана с ее страхом реального недовольства со стороны отца. Ее заторможенность в играх происходила из чувства вины. Когда ей было всего два года и три месяца, она иногда играла со своей куклой – эта игра приносила ей не очень много удовольствия – и постоянно при этом заявляла, что она сама не является мамой этой куклы. В процессе исследования и анализа выяснилось, что ей не разрешалось становиться мамой куклы в этой игре потому, что, кроме всего прочего, кукла-ребенок представлялась ей маленьким братом, которого она хотела похитить у своей матери во время ее беременности. Этот запрет, однако, исходил не от ее реальной матери, а от интроекта образа матери, которая относилась к Рите значительно более строго и жестко, чем ее реальная мать когда-либо себе позволяла. Другой симптом – одержимость навязчивыми действиями, появившийся у Риты в двухлетнем возрасте, стал просто ритуалом при укладывании спать, который продолжался довольно долгое время. Главным в нем было то, что Риту надо было очень сильно завернуть в ночную пижаму, в противном случае «мышка или коротышка» проникнет через окно в комнату и откусит ее собственного «коротышку»[19 - Комплекс кастрации у Риты проявлялся в целом ряде симптомов и в процессе формирования ее характера. Ее игровые пристрастия также обнаруживали силу ее самоидентификации с ее отцом и страх – вытекавший из ее комплекса кастрации – неудачи в выполнении своей маскулинной, мужской роли.]. Ее куклу также следовало очень сильно укутать на ночь, и этот двойной ритуал становился все более и более изощренным и длительным, проводившимся с видимыми проявлениями того, что с непреодолимой силой захватывало все ее сознание.