Детский психоанализ

Точно таким же образом я очень тщательно анализирую, что стоит за стремлениями ребенка назначить мне ту или иную роль в своих играх или выдумках, или за его призывами оказать тот или иной вид помощи ему самому, его куклам или животным. Насколько глубоко доверительной окажется атмосфера аналитической сессии с ребенком, можно увидеть, например, из того факта, что даже самые маленькие дети только в исключительных случаях на практике осуществляют какие-либо действия эксгибиционистского характера и что даже во время периодов самого сильного позитивного переноса очень редко случается, что ребенок забирается ко мне на колени или целует и обнимает меня.

Несдержанность также очень редко встречается в час аналитического сеанса, даже у очень маленьких детей.]. В туалете он сказал мне: «Я делаю пис-с-с – у меня есть штуковина». Затем он вернулся в комнату и взял игрушечного человечка, которого назвал мальчиком, поместил его в игрушечный домик, который назвал туалетом, и поставил этого мальчика таким образом, что помещенная рядом с ним собачка «не могла бы его видеть и укусить». Но при этом он разместил куклу-женщину так, чтобы она могла видеть мальчика, и сказал: «Только папа не должен видеть его». Из этого стало очевидно, что он ассоциировал собаку, бывшую для него обобщенным объектом, которого следует очень бояться, со своим отцом, а испражняющегося мальчика – с самим собой. После этого он продолжил играть с машинкой, устройство которой уже вызывало у него восхищение, катая ее взад-вперед снова и снова. Внезапно он сердито спросил: «Когда машина наконец остановится?» и добавил, что некоторые из ранее расставленных кукол не должны на ней ездить, опрокинул их всех и затем снова расставил, но уже спиной к машинке, рядом с которой снова выстроил целый ряд остальных машинок и вагончиков – на этот раз в шеренгу. Потом он внезапно сказал, что очень хочет по-большому, но удовольствовался только вопросом, заданным какающему игрушечному человечку (мальчику), сделал ли тот уже все свои дела. Далее он вернулся к машинке, поласкал ее и стал беспрестанно переходить от восторгов к гневу по поводу постоянных метаний этой машинки взад-вперед, по поводу своего желания сходить по-большому и от своих вопросов «мальчику» о том, закончил ли он.

Во время только что описанной аналитической сессии Петер указывал на следующие вещи: на игрушечного человечка, на оленя и т. п.