Приближается Христос. Рождественские письма

Он почувствовал бесконечную тоску в глазах этой заморенной твари, и так трогательно читать, как он умоляет лошадку подняться, как он делится с ней уверенностью, что жизнь стоит того, чтобы быть прожитой. А потому в трудные минуты, когда я и сам подумываю «отвернуться к стенке» и даже теряю смысл в том, чтобы кого-то ободрять в этой серой и постылой жизни, просто перечитываю эти живительные строки русского поэта, неуязвимые в своей священной правоте:

Лошадь

рванулась,

встала на? ноги,

ржанула

и пошла.

Хвостом помахивала.

Рыжий ребенок.

Пришла веселая,

стала в стойло.

И все ей казалось –

она жеребенок,

и стоило жить,

и работать стоило!

Формула поста

Некоторые средневековые трактаты часто заканчиваются фразой «об этом довольно», то есть: «хватит уже об этом, достаточно», и мне бы тоже хотелось однажды написать такой текст про постное время, который бы заканчивался этими ободряющими словами.

Не получается. Потому что с началом поста я слышу привычные вопросы:

по каким дням разрешается рыба?

а можно ли сегодня с маслом?

благословите, отче, кушать с молоком – у меня язва?

И прочая, и прочая, и прочая.

Но я снова и снова отвечаю на эти недоумения, и не перестану, потому что мне жалко людей, потому что тема поста погружает многих если не в болото лицемерия, то в вечное чувство вины и виноватости. Ведь ты не можешь соблюдать, как положено, даже если приложишь все возможные усилия, значит – грешник, несовершенный и сластолюбец! И живет церковный человек годами в глухой православной депрессии, разъедаемый ненасытным чувством вины.

А все-таки, как положено? Кем положено? Кому положено? Как поститься, чтобы не согрешить, чтобы Бога не обидеть и святых Его?

Предрождественский пост в древности длился один день – это был канун Богоявления. Дело в том, что когда-то два наших чудесных праздника – Рождество и Крещение – приходились на один день, и однодневный пост был обращен именно на событие Богоявления как особая жертва духовной сосредоточенности, время, отделенное специально для осмысления этого величайшего события.

Однако его продолжительность и устав трапезы никогда не имел значения всеобщего или абсолютного правила для всех.