Введение в общую культурно-историческую психологию

Мифология однозначно показывает нам, что во всех древних культурах поэзия воспринималась отлично от обычного языка. Верховный бог германского пантеона Один совсем не случайно охотится за медом поэзии. Поэзия – это язык богов, это язык, способный воздействовать на Мир, на Вселенную. Боги-сообщества используют «поэзию» потому, что они управляют с ее помощью Силой. Выглядит в мифологии эта Сила чем-то самостоятельным, отдельным от своих носителей, своего рода средой, неравномерно заполняющей вселенную. У Силы есть точки выходов в Мире людей, где ее можно добывать и накапливать.

Но в целом же за ней надо охотиться, как за редким зверем. И эта охота – один из основных сюжетов мифологических повествований. Конечно, когда мы из мифологии переходим в исследование мифологического мышления, эта сила оказывается силой людей, сообществ и народов. Но от этого она не менее магична, то есть действенна. Достаточно взглянуть на Россию, где семьдесят лет правил с помощью «магической поэзии» Властелин «советского языка». Действенность его магии очевидна.

Психология сообществ, как созидателей и хранителей культур, вначале должна быть описана как проявление мифологического мышления.

Итак, возвращаясь к вопросу о том, каким языком должна излагаться культурно-историческая психология, мы невольно приходим к вопросу, кому она нужна. Академическая психология, если рассматривать ее в целом, как сообщество, как и большинство других наук, существует лишь для создающих их ученых. И не отдельных ученых, которые сами по себе могут даже воевать с собственным сообществом из соображений истины, а ученых как класса.

Если я хочу, чтобы изменилась жизнь, писать надо для тех, с кем живешь. Может ли хоть какой-то вид психологии быть общедоступным? Не знаю, может ли быть общедоступной хоть одна наука, но «психологией», в бытовом смысле этого слова, обладают все. Более того, многие люди без психологического образования оказываются гораздо более тонкими «психологами», чем дипломированные специалисты.

Конечно, у многих нет желания читать о психологии, речь не о них. Речь о тех, у кого сейчас, в большинстве своем, просто нет такой возможности, потому что язык науки непонятен. Поэтому я считаю одной из основных задач моего исследования проверить возможность использовать в науках о человеке, в частности, в культурно-исторической части психологии, тот язык, на котором люди выражают свои психологические понятия в быту, то есть в родной культуре.