Лети высоко! Жизнь как молитва

Один за другим, наперебой, услышав пророчество Спасителя о предателе, они начинают с детской наивностью спрашивать: «Не я ли, Господи? Не я ли?» Все, вплоть до Иуды, который услышал навстречу короткое: «Ты сказал».

Слепая уверенность в самом себе непременно приведет человека к ошибке, неожиданному для него самого посрамлению. «Если и все отрекутся от Тебя, я не отрекусь», – воскликнул в те же дни в своем наивном безумии Петр и тут же, на следующий же день был посрамлен: «Не знаю этого Человека» – трижды. И трижды запел петух.

Говорят, что с этого момента и до самой смерти красные глаза апостола часто слезоточили покаянным стыдом.

Не я ли, Господи?

Я переношусь в эту далекую страшную ночь во двор дома первосвященника к костру рядом с Петром, дрожу больше не от холода, а от ужаса надвигающегося момента. Ко мне самому подходит рабыня и задает такой неудобный, неприятный вопрос: «И ты был с Иисусом?» Вопрос короткий и очень простой, который требует такого же определенного ответа. Но этот ответ вдруг застревает у меня в горле.

Он проходит холодной дрожью сквозь меня всего от головы до пят. Сердце колотится, как безумное. Я плохо разбираю свой голос, я не верю ему, он говорит что-то неправильное, не то, что я хочу. Он говорит именно это: «Я не знаю этого Человека». Это как выстрел в самого себя, в свое сердце, и это уже произошло.

Но негодная, ненавистная женщина подходит во второй раз и в третий. И снова тот же результат. Страх настолько парализует меня, что я предаю опять и опять. Я ненавижу себя за трусость, за жалкое ничтожество, но ничего не могу с собой сделать.

Господи, да кто же может это понести?

Человекам это невозможно. Богу возможно все.

* * *

«Помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости и по множеству величества Твоего очисти беззаконие мое…» Эти слова рождает Духом Святым сердце псалмопевца Давида, великого израильского царя, который от рождения предопределен быть не просто царем, но в первую очередь духовным вождем народа. Его сердце с юности горело благоговением к Богу, но одновременно это же сердце несло в себе греховное поражение, которое вошло в него с кровью матери.

«И во гресех роди мя мати моя…» – так говорит он сам о себе, ни в коем случае не унижая свою родительницу, а лишь констатируя факт этой мировой заразы, которую каждый живущий на земле наследует еще от Адама и Евы. В каждом из нас это соседствует параллельно – любовь к возвышенному, чистому, святому и самые срамные, низкие животные инстинкты.