Между Явью и Навью

С запором! – заявил ей поутру, когда и Меж-река, и побоище у переправы остались далеко позади.

– Что, как собаке? – вскинулась Неждана, почесывая спину между плеч, где розовел новой кожей грубый шрам.

– Не нравится? Иди прочь тогда. Не желаю видеть, как ты людей рвешь почем зря, – отрезал Волшан.

– Я не хотела…

Она потянула Волшана за рукав.

– Прости?

– Цепь не даст обернуться, пока я ее не сниму. Или будет так, или уходи. Лес большой.

* * *

Когда с одного из высоких холмов над спокойной рекой Ворсклой Волшан увидел небольшой вал и огородь Лтавы, пошла уже вторая седмица июня.

Ночь они провели в лесу, а утром вошли в городище. Кузни Волшан нашел без труда, по характерному запаху дымов и горячего железа. У самой городской стены их лепилось штук пять, но только одна заинтересовала оборотня. Звук молота оттуда доносился чистый, как музыка, да и был – музыкой. Мелодией мастерства.

У коновязи топтался рыжий конь. Не простой – очень хороший, в дорогой сбруе. Не суетился, только спокойно поглядывал из-под длинной челки да переступал ногами.

На передней правой не хватало подковы. Велев Неждане близко не подходить, Волшан и сам зашел от ветра, чтобы животину зря не тревожить.

В кузнице невысокий и плечистый мужик отстукивал раскаленную подкову. У огня возился мальчишка-ученик в черной от копоти рубахе.

– Доброго дня! – поздоровался Волшан в паузе между ударами молота.

Кузнец кивнул не прекращая работы. Подкова быстро остывала, темнея. Ударив в последний раз, кузнец недовольно буркнул что-то в рыжеватую бороду и, подцепив подкову клещами, отправил ее в пылающий горн.

Волшан использовал возможность рассказать о своей нужде.

– Отчего же не сковать? – ухмыльнулся кузнец, временами поглядывая на подкову. – А ты цену такой работе да доброму железу знаешь, прохожий человек?

Теперь усмехнулся оборотень. Вот где пригодятся ему княжьи подорожные…

– Небесного железа у тебя не прошу, но за хорошее и заплачу хорошо, – пообещал Волшан.

– Я думал, конь мой уже подкован, а ты лясы точишь?

Кто-то громкий и громадный встал против света в распахнутых воротах кузни.

Волшан не шевельнулся, да и кузнец не оробел, спросил, словно и не слышал вошедшего:

– Каков запор на цепи сделать?

– Оглох, Лиходей? – рыкнул детина и ввалился внутрь, цепляя кузнецову утварь длинными ножнами меча.

Тот бросил взгляд на краснеющую в огне подкову и задрал бороду, глядя на гостя.

– Договорю с хорошим человеком и тебя послушаю.