Между Явью и Навью

Быстрее, чем подкую, не подкуется. Погуляй пока, десятничек.

Уважением к вою в речи кузнеца и не пахло. Он и сам был, судя по всему, человеком в Лтаве уважаемым.

– Что за птиц? – перенес внимание на Волшана дружинник. – Слышь, братик, поди сюда!

В кузнице стало тесновато. Мальчишка выскочил вон, когда второй такой же детина возник у ворот.

– Кто таков, спрашиваю! – надвинулся на Волшана первый из братьев.

Кузнец вздохнул, сказал негромко:

– Иди, по добру. К утру сделаю.

И покачал головой.

Волшан молча обошел одного брата, но другой схватил его за плечо. Напрасно. Оборотень дернулся, освобождаясь, и проскочил мимо, наружу.

– Ты постой уже! – догнали его окрик и сильнейший подзатыльник, от которого лязгнули зубы и зазвенело в ушах.

Братья напрашивались на драку, а Волшаново терпение таяло как весенний лед.

– Тебе и десятник не указ, бродник? – зарычал один из братьев.

Собрав последние капли воли, Волшан обернулся:

– Не твоей я дружины, десятник, чтобы в строй вставать по твоему слову.

Ухожу уже. Прощай.

– Ну да-а? – растянул полные губы в улыбке второй братец. – Уходит он!

Его здоровенные кулаки сжимались и разжимались в предвкушении драки. Помня, что неподалеку осталась Неждана и что она может натворить, самим богам неведомо, оборотень пытался уйти миром, да не вышло. Старший из братьев уже заходил со спины. Волшан потянул из-за пояса кинжал. Авось не станут молодые вои всерьез с ним связываться…

Не сложилось.

Против двоих он бы еще устоял, не вынь они мечи. Затыкая пасть внутреннему волку, молясь всем богам сразу, чтобы Неждана не кинулась его выручать белым днем посреди городища, Волшан уступил двум праздным болванам, едва услышал, что потащат его на суд наместника. Видимо, пришло время и княжий амулет использовать, не только подорожные.

Наместником Великого князя в Лтаве был посажен Боголюб, служивший в Мстиславовой дружине еще в те времена, когда тот Тмутараканским князем был.

С годами его сильное, покрытое шрамами тело расплылось, но длань не утратила былой крепости. Человеком он был суровым, Мстиславу преданным. С домочадцами и горожанами не цацкался. Иерей Иоанн, щурясь от полуденного солнца, ждал, пока наместник закончит трапезу.

– Ты бы поел со мной, божий человек, – отерев жирные губы, пригласил Боголюб, – а то кусок в горло не идет, как гляну на твою худобу.

– Сыт я, благодарствую, – степенно ответил Иоанн.