Открытие Алмазного пути. Тибетский буддизм встречается с Западом

Повсюду в старой части Катманду, так же как и в соседних городах Патане и Бхатгаоне, нас окружало столько красоты и истории, что мы чувствовали себя как на поразительной выставке искусств. Особенно бросались в глаза бесчисленные ступы. Это буддийские святилища особых пропорций, содержащие реликвии. Подобно различным изображениям во многих храмах, они сооружены для того, чтобы активизировать врожденную природу Будды существ одним своим присутствием. Если вас не отпугнут от них уличные запахи и вид больных и попрошаек, то впечатление, оставшееся в уме, принесет в будущем состояния проницательности и радости.

Частью этой красочной картины Катманду было множество выходцев из Дании. Многие забавные и очень «человеческие» события тех лет помнятся до сих пор, нередко пополняя материал для докторских диссертаций «ветеранов». Я расскажу только одну историю, чтобы дать общее представление. Она о Нильсе, нашем поднаторевшем в торговле друге, который принял индуизм и ходил в светло-коричневом одеянии садху с длинным, выше его собственного роста трезубцем в руке.

Однажды в Пашупатхинатхе, святейшем индуистском месте Непала, его непальские «коллеги», внезапно обнаружив этот «датский импорт», закричали: «Американец!», побили его и вышвырнули вон. На следующий день на рынке в Катманду можно было по сходной цене купить полное снаряжение садху с трезубцем и чашей, а Нильс, в шлепанцах и джинсах, уже отправился на поиски новых приключений.

После книги «Тибетская йога и тайные доктрины» нам, конечно, очень хотелось встретить ламу.

Однако первый «лама», с которым мы познакомились в Катманду, привел нас в некоторое замешательство. Его звали Чинни Лама («чинни» на местном языке означает «китаец»), и жил он в розовом доме с террасой напротив главного входа в ступу Бодха.

Его курс доллара был в два раза выше, чем в банке, и друзья посоветовали нам поменять деньги у него. Мы заметили, что перед домом стояло несколько превосходных «мерседесов», но тогда не придали этому большого значения. Намного позднее нам сказали, что его звание «ламы» перешло к нему по наследству и что его обязанностью было заботиться о ступе Бодха; видимо, он справлялся с этой работой хорошо и без убытков для себя.

Чинни Лама был маленьким пожилым человеком плотного сложения с китайскими чертами лица. Когда мы вошли в комнату, он, казалось, только что проснулся. Он медленно сел, и мы с удивлением увидели, что у него на каждой руке, от запястья до локтя, блестело по пять браслетов дорогих часов.