О чем молчат предки

Снаружи круга на низком столе, служившем платформой, восседал мастер. Мужчины, женщины и даже дети толпами располагались по всей длине стен, их было сотни. Было видно, что они принадлежали к очень разным социальным слоям. Среди женщин в чадрах я видел несколько похожих в их шелковых одеяниях на принцесс арабских ночей. Крестьяне в грубых шерстяных одеждах сидели рядом с людьми, одетыми на западный манер: в белых рубашках, пиджаках и галстуках. Мужчины и большинство женщин сидели в молчании и медитативном присутствии, как будто отражая неподвижность и тишину девяти хакимов вокруг эннеаграммы.

Неожиданно голос мастера зазвучал в тишине, как вопрос. Прошло несколько мгновений, и все глаза были устремлены на него. Один из мужчин, сидевший у стен, встал с серьезным выражением лица, посмотрел на мастера, с уважением поклонился ему, затем посмотрел на него снова. Мастер дал ему знак подойти. Подойдя к мастеру, мужчина поклонился снова, и мастер попросил его сесть рядом на платформу. Последовал короткий диалог, который, кажется, был выяснением проблемы.

Мастер сделал сигнал человеку встать. Человек поднялся, затем вошел в круг и поклонился последовательно шести из девяти хакимов, сидящим вдоль окружности эннеаграммы. Шесть хакимов встали, поскольку они были избраны. Мужчина смотрел на мастера, который подал другой знак, сопроводив его несколькими словами.

Подойдя к первому из шести хакимов, мужчина положил ладони ему на плечи и толкнул хакима по направлению к центру круга, после чего тот неожиданно остановился.

Мужчина снова посмотрел на мастера. Тот указал ему на второго хакима, и сценарий повторился: человек положил руки ему на верхнюю часть спины и толкнул по направлению к другой точке круга. Он проделал то же самое с оставшимися четырьмя, которых попросил встать. После этого мастер еще раз подозвал его сесть рядом с ним.

Хакимы теперь стояли внутри эннеаграммы. Один из них уставился в пол, другой смотрел за пределы круга, еще трое глядели друг на друга, а четвертый закрыл свои глаза руками.

Неожиданно я услышал, как мастер воскликнул сильным голосом: «Алла Ху!», что означает «дыхание Бога».

И тут произошла самая поразительная вещь: один из дервишей немедленно сделал шаг из круга и вышел в большой белый зал, другой рухнул на пол и лежал, распластавшись, на спине, как мертвый; тот, кто закрывал глаза руками, дошел до пределов круга и повернулся спиной к сцене, глядя в совершенно другом направлении.