Адреналин

– А я-то что?

– Ну, ты типа, понимаешь же в этом?

– И чо? Это же твой проект.

– Ты же подскажешь мне, что у меня там не так?

– А мне это зачем? Ты продюсером меня нанимаешь?

– Ну, мы же друзья! – Лелька лезла внутрь меня без мыла. Это такие моменты, когда ты понимаешь, что тебя имеют без вазелина и называют это дружбой, но какие-то дурацкие приличия не дают тебе съехать с темы. И ты сам себя начинаешь брезгливо считать лохом.

– Не. Давай завтра! Ты поезжай ребенка кормить, а я к себе на метро.

– Точно завтра?

– Точно.

Мы доели дары "Макдака" и поехали. И как-то так вышло, что завтра превратилось в сегодня, около каждого метро не оказывалось стоянки или Лелька не успевала перестроиться, и мы таки приехали к ней.

Открыла нянька.

– Мальчик спит, – сказала она.

– Отлично, – сказала Лелька. – Мы успели. Давай, пока он спит, я тебе покажу, что написала.

Я у Лельки в новой квартире (съемной) еще не была, поэтому мне было интересно.

Несколько бутылок виски, коньяка, шмотки из бутиков кучами на диване. Лелька – телец, она любит, чтобы у нее было про запас.

Я рассматривала напитки – не из любви к алкоголю – этикетки были очень красивые. Появилась Лелька, выполнив свой кормящий долг и за что-то поругав няньку, ребенка снова уложили, и Лелька повела меня в другую комнату, оборудованную под студию.

– Короче! – сказала Лелька, затворяя за стобой дверь, обитую одеялом. – Старуха обещала Евгену купить фотоаппарат крутой.

Как купит, я тебя позову, будем фотосессии делать. Для плакатов.

– Ну, давай уже песню-то свою, показывай.

– Ну, слушай.

– Лелька включила в розетку синтезатор, какой-то совсем детский, и, наигрывая аккорды, запела. – Я – твоя детка, детка, я так люблю конфетки…

Сейчас уже всего текста не помню, но было что-то про эротику. Я, конечно, понимала, что сейчас время такое – все, что пять лет назад считалось пороком, стало просто товаром.

Я и сама скорректировала свои устремления в творчестве с учетом реалий, но, все равно, как-то мне внутри было от этого тошнотно. И все время хотелось крикнуть: "Не-е-ет! Это не может быть!" Как-то так вышло, что нравы в Совке так быстро и громко рухнули, что любая капстрана была бы в шоке от всего происходящего.

Зарплату никому не платили или платили баснословно. Один мой приятель был грузчиком в "Шопарде" и получал штуку баксов в месяц.