Жажда жить: девять жизней Петера Фройхена

Того, кому посчастливится впервые ступить на эту географическую точку, навеки прославят как Великого Человека: индивидуализм много значил в тогдашней действительности, когда миром уже правили институты и корпорации. Также некоторым казалось, что благодаря полярным исследованиям не погибнет старомодная маскулинность, которой уже угрожал новый век: по-прежнему оставались люди, которые считали, что мужчина обязательно должен быть независимым, сильным, властным, энергичным и что небольшая доля социально одобряемого безумия в нем приветствуется.

Конечно, находились и скептики: публицисты, политики, учёные, которые покачивали головой и справедливо вопрошали, зачем на полярные исследования тратится столько ресурсов и энергии. Но ни путешественники, ни широкая публика к ним не прислушивались.

Американский полярный исследователь Роберт Пири признавал, что в экспедициях к полюсу «не всегда получается отбить каждый доллар»: зато они удовлетворяли «неодолимое стремление человека к остающемуся ещё неизвестным ему уголку земли».

Фройхен был как раз такой человек. Конечно, Датская экспедиция обещала научному сообществу новые открытия, и потому её стоило организовать. Но даже если никакой научной ценности она бы не представляла, Фройхен всё равно пошёл бы с Мюлиус-Эриксеном. Пири попал в точку: Фройхена вело то самое неодолимое стремление.

Ещё не зная, что ему самому суждено стать исследователем Арктики, Фройхен ревностно следил за полярной гонкой. В данный момент за полюс боролись два американца, которые ненавидели друг друга: Роберт Пири и его заклятый враг доктор Фредерик Кук.

Пройдёт несколько лет, и Фройхен познакомится с обоими, к обоим будет питать сложные чувства. Один из них даже подаст на Фройхена в суд и отсудит у него приличную сумму денег. Схватка Кука и Пири вот-вот разделит исследовательское сообщество на два лагеря – и Фройхен окажется в гуще событий.

Вот как разворачивалась гонка к Северному полюсу, пока экспедиция Мюлиус-Эриксена готовилась к отплытию.

21 апреля 1906 года наблюдения Роберта Пири показали, что он со своими людьми достиг 87°6? северной широты – на тот момент самой северной точки в истории полярных исследований. Твёрдая земля осталась позади, до неё было 530 километров, а до Северного полюса оставалось ещё примерно триста. Это как от Бостона до Нью-Йорка: вот только Пири предстояло преодолеть Ледовитый океан, жуткий и почти инопланетный на вид.