Жажда жить: девять жизней Петера Фройхена

В поселении они дождались торгового корабля и на нём отплыли в Европу. Добравшись до ближайшего телеграфа в шотландском городе Леруике, они дали о себе знать в Копенгаген.

Фройхен и другие репортёры неистово строчили в блокнотах. Речь Кука длилась ещё только три минуты, но Фройхен начал беспокоиться. Что-то не сходилось: факты, комментарии, мелкие детали, которые только опытный полярный путешественник вроде Фройхена может заметить… Не хотелось верить, что Кук лжёт, «но я всё больше и больше убеждался, что он понятия не имеет, о чём говорит», описал это позже Фройхен.

Кук продолжал, а Фройхен переглянулся с Гиббсом: его недоверчивое выражение лица подсказало Фройхену, что Гиббс тоже сомневается в истории Кука. На самом деле Гиббс ещё раньше заподозрил, что что-то не так: ещё до пресс-конференции ему повезло войти в узкий круг репортёров, которых пустили взять у Кука интервью. Фройхена среди них не было. Позже Гиббс рассказывал, что заметил «что-то странное в глазах Кука: он не хотел встречаться с нами взглядом».

Но тогда журналист не придал этому значения.

По-настоящему Гиббс засомневался в Куке, когда попросил взглянуть на его дневник, и Кук «ответил, что дневника при себе не имеет, странным тоном, как будто оправдывался. Он заявил, что все его бумаги – на борту яхты некоего Уитни, который везёт их в Нью-Йорк».

– И когда же он прибудет в Нью-Йорк? – спросил Гиббс.

– В следующем году, – последовал ответ.

Гиббс попытался выспросить подробности, но Кук всякий раз уходил от ответа, и репортёру уже всерьёз казалось, что путешественник лжёт.

На главной пресс-конференции, на которой присутствовал и Фройхен, Кук держался намного увереннее, словно извлёк урок из предыдущего интервью, которое прошло совсем не так гладко.

Прочие журналисты, казалось, принимали рассказ Кука за чистую монету. Большинству казалось важнее поздравить его с великим достижением, чем уточнить подробности.

Несколько следующих дней были сплошной чередой празднеств, приёмов и банкетов. Кука приняли в почётные профессора Университета Копенгагена. Репортёры следовали за ним повсюду. На немой хронике тех событий видно, как они бегут за ним хвостиком, словно восторженные собачки, купаются в лучах его славы, чуть ли автограф не просят. Фройхену не нравилось это помешательство, но о его подозрениях никто не хотел слышать, в особенности коллеги из Politiken.