Жажда жить: девять жизней Петера Фройхена

Наклонившись и проведя пальцами по застругам – снегу, пошедшему гребнями под ветром и потом затвердевшему, – инуиты легко определяли, в каком направлении двигаться, и в темноте, и на ослепительном снегу. Пири замечал и уважал их выдающиеся способности, в то время как иные исследователи закрывали на них глаза. Они являлись к инуитам, одетые в шерсть и хлопок, и потешались над их грубыми меховыми одеяниями, пока не замерзали насмерть. Пири же охотно перенял тёплую инуитскую «моду» и во многом полагался на их суровый опыт.

У Пири было много задокументированных недостатков, но по крайней мере, расовые предрассудки не мешали ему признавать и оценивать по достоинству человеческие способности (он очень доверял афроамериканцу Мэтью Хенсону и публично хвалил его).

Фройхен и Расмуссен не были согласны с идеей, которую разделяли многие датчане: оставить инуитов в неприкосновенной изоляции, как музейные экспонаты. И в их времена, и по сей день продолжается спор, как появление новых технологий и европейских социальных норм влияет на инуитов.

Некоторые считали, что это нарушит целостность их культуры. Однако это утверждение предполагает, что инуиты сами по себе – примитивные народы и не заинтересованы в благах внешнего мира, в том числе в развитой медицине (Пири, при всём его высокомерии, многому научил северных гренландцев в том, что касается санитарии). Многие инуиты считали (и до сих пор считают) оскорбительной изоляционистскую позицию, заявляя, что она не учитывает их способности развиваться и адаптироваться, как все люди, и при этом оставаться инуитами. С другой стороны, есть все основания опасаться, что внешнее влияние изничтожит культурные традиции, которые многие инуиты не хотели бы утратить. Спор этот был и остаётся сложным и тяжёлым. Расмуссен, сын миссионера, не видел ничего дурного в том, чтобы знакомить инуитов с христианством, – но только знакомить, ни в коем случае не навязывать. Фройхен, который склонялся к агностицизму, пока не решил, что думает по этому поводу. Оба они хорошо понимали, что перемены могут быть и разрушительны, и благотворны, и в Северную Гренландию пришли с целью культурного обмена, готовые и отдавать, и принимать. В Расмуссене проснулся антрополог: он рвался описать культуру Северной Гренландии во всей возможной полноте и поделиться данными с внешним миром. Образ жизни инуитов – общинный, лишённый всякого стремления к богатству – мог бы многому научить «цивилизованных» людей, погрязших в бездумном потреблении.