Опыты психоанализа: бешенство подонка

Речь идёт о словосочетании «пломбированный вагон»

, – заявляет Троцкий.

– Ну-ну?! А вот почему вас не подозревают?! Вы же как – никак американец. Паспорт выдан лично президентом Вудро Вильсоном! – язвит Ленин.

– И вообще, этот ваш сука Парвус

, этот Гельфанд, блядь…

– Владимир Ильич, я как вы знаете, давно и публично отрёкся от него. Я заявил, что не считаю его своим учителем. Отношусь крайне отрицательно.

– Но ведь это он, сука, мстит за то, что я его отставил. Не захотел быть товаром на его прилавке!

– Может быть.

Вы же его отставили! И не надо тыкать мне американским паспортом! С Россией, между прочим, Германия воюет! А не Америка.

– А вы, товарищ Троцкий, не в своём цирке «Модерн» выступаете, а на заседании исполнительной комиссии ЦК большевиков…

– Не надо сориться – успокаивает Свердлов – Мне кажется, что товарищу Ленину и товарищам, которые проследовали с ним через территорию Германии, стоит на некоторое время… Выступления, митинги… Без этого!

– А я думаю, что наоборот! Указ об аресте… Пожалуйста! – петушится Ленин.

 – Вот я пойду и сдамся властям. Если, конечно, ЦК большевиков подтвердит постановление Временного правительства. Мы превратим суд в трибуну!

– Не уверен, товарищ Ленин, – говорит Свердлов.

– А я уверен, товарищ Свердлов! Вот приду и скажу – арестовывайте!

И тут от двери звучит реплика. Важная реплика. Её произносит с характерным акцентом скромно примостившийся на табуретке человек с неопределённым статусом. То ли боевик, то ли телохранитель.

Ну, в общем «принеси-подай». Это Сталин:

– Боюсь, юнкера даже не довезут товарища Ленина до тюрьмы… Вон моего подельника в Тифлисе закололи штыками по дороге в камеру… Или из камеры в суд…

После этой реплики Сталина Ленин сдувается, как проколотый шарик и сползает на стул. Дрожат губы, слеза из глаза. Иоффе быстро подносит ему стакан с водой. Ленин лихорадочно глотает. Зубы стучат о стекло.

– Послушайте, грузин, что вы встряёте! – кричит Троцкий Сталину. – Видите что натворили! Вы вообще, что здесь делаете?

– Я охрана! И я не грузин! Я осетин! – Сталин бросается к Троцкому.

Его пытаются сдержать Зиновьев и Оржоникидзе. Иоффе внимательно наблюдает перепалку.

А Ленин оглядывает всех. До него наконец-то доходит весь ужас его положения.

Сейчас, после неудачной попытки переворота возникает угроза его ареста, а, следовательно, допроса и дачи им показаний. Конечно его должны убрать. Как основного свидетеля по делу.