Идеалы христианской жизни

Так или иначе, эти люди чувствуют всю ценность для души религии, незаменимую поддержку, которую она оказывает людям, и не решаются отнимать у близких такое сокровище.

Одна мать нанимала на лето в деревню учителя-студента для своего сына, которому было тогда лет шестнадцать. Студент оказался во всех отношениях подходящим, но нужно было решить еще важнейший вопрос.

– Видите, – сказала эта заботливая мать, – я воспитывала моего сына верующим и доселе сумела сохранить его в этом отношении от всяких колебаний.

– Место у вас, – отвечал ей этот, как видно, порядочный и честный молодой человек, – подходит мне во всех отношениях. Но я лучше лишусь этого места, чем скрою от вас правду. Я сам неверующий человек, и от этого сильно страдаю. Зная по себе, как тяжело жить без веры, я, конечно, ни в ком ее не колеблю. И если бы я поступил к вам, я бы тщательно избегал касаться перед вашим сыном этих вопросов.

Так должен смотреть на это всякий человек, сочувственно и глубоко относящийся к людям.

Но конечно, из этого осторожного молчания многого не вынесет детская душа. Нужно положительное воздействие.

Невозможно преувеличить то первостепенное значение, какое имеют для непробудившегося еще вполне сознания первые теплые и чистые впечатления веры.

В детской перед старой иконой тихо, бесстрастным умиряющим огнем теплится лампадка; старая няня перед иконой творит поклон за поклоном; с ближней колокольни доносится тихий мирный благовест:

В Божью церковь идут Божьи дети…

Окна трескучий мороз разрисовал прихотливым узором, а здесь, в комнате, тепло, уютно и отрадно.

И этот мир, это святое затишье, ребенок, быть может, вспомнит много раз потом в зрелые годы, а многое прояснится тогда в его омраченной душе.

Мне вспоминается одно посещение усадьбы родных.

Будучи по делам в одном старинном городе, я вспомнил, что тут неподалеку, верстах в двенадцати от города, живут в старой родовой усадьбе мои родственники.

После осмотра дома, строенного в начале XIX века, со старыми семейными портретами на стенах, старой мебелью и старинной посудой, я прошел за молодой хозяйкой в большую темную комнату.

– Тут его отец родился, – сказала она у порога, кивая головой на мужа.

А покойный старик был нерядовой человек, памятный в истории своего края.

Мы вошли.