24 секунды до последнего выстрела

Сью на сумку бросила любопытный взгляд, но вопросов задавать не стала – ей сегодня хватило впечатлений, тем более, что в последние два часа они отчаянно играли в «Морской бой», а до этого – вместе готовили ужин. Себ постарался как можно тщательнее отвлечь дочь от воспоминаний о встрече с Фоули – и, кажется, это удалось.

Эмили на руки он сдавал очень уставшего, но весьма довольного ребёнка.

– Господи, Себ, ты её умотал, – улыбнулась Эмили.

– Это взаимно, – сказал он, помахал рукой и пошёл прочь.

Завёл машину, отъехал немного, сделал круг и вернулся. Запарковался чуть в стороне, чтобы не привлекать внимания, забрал винтовку и пошёл к школе – трёхэтажному зданию с идеальной плоской крышей, буквально созданному для его целей.

Его никто не видел, да и сам Себ никого не замечал. Район спал, в большинстве окон уже погасили свет.

Школа, конечно, охранялась, но одинокий сторож едва ли обратил внимание на шевеление теней, когда Себ перебрался через ограду. По пожарной лестнице он поднялся на крышу и сразу лёг на живот, чтобы на фоне ещё не до конца чёрного неба никто не разглядел силуэт.

Дом Эмили был перед ним как на ладони – он видел все подходы к нему. Через прицел можно было даже попытаться заглянуть в незашторенное окно, но делать этого Себ не стал.

«Что я делаю? Какого хера вообще творю?» – спрашивал он себя, но не шевелился, прижимаясь всем телом к холодной крыше, устроив щеку на ложе и вглядываясь в темноту.

Никого не было, не должно было быть.

Но Себ знал, что никакие разумные доводы не заставят его сдвинуться с места. Он должен убедиться, что пугающие намёки в словах Фоули – бред воспалённого воображения. И он предпочитал убеждаться в этом на крыше, на ветру, с винтовкой в руках, а не дома, где тепло – и где он совершенно беспомощен.

Шевеление за спиной он не услышал, а почуял, ощутил кожей. Боковым зрением увидел, как рядом опустилась тень, свесила ноги с края крыши и легкомысленно поболтала ими.

– Там никого не будет, Себастиан, – сказал Фоули после нескольких минут молчания. – Совершенно никого. Только я. И я здесь.

Себ поднял голову, опёрся на руку и тоже сел, поджав под себя ноги. Винтовку положил рядом. Фоули, чуть наклонив голову набок, рассматривал Себа с особым вниманием.

– Мне нужен снайпер, Себастиан.

– Тебя больше нет, – фамильярно произнёс Себ. Трепет перед Фоули исчез, как рукой сняло. – Я видел некролог в газете.