24 секунды до последнего выстрела

Она бы и дальше рыдала, но у неё закончились силы. Она мелко часто сглатывала, шмыгала носом и совсем не моргала.

***

Дальше была изматывающая рутина, уничтожающая трагедию на корню. Мама, папа и миссис Кейл приехали в Лондон, остановились в доме Эмили, который уже не был её домом, Сьюзен осталась на их попечении, а Себ отправился в Черногорию, на территории которой упал самолёт, – на опознание. Ни о каких девяти днях, разумеется, не шло речи – Себ понимал, что будет удачей, если они похоронят Эмили в течение месяца, учитывая время на выдачу и перевозку тела.

Главное, он нашёл её.

В тот момент, когда он собирался возвращаться в Англию, позвонил Джим.

Он молчал всё это время, словно бы исчез, а тут объявился.

– Трудная неделя, детка, да? – сказал он прохладно, таким тоном, что не было сомнений: он обо всём знает.

– Сэр, – ответил Себ, – я буду в Лондоне через три часа и готов сделать всё, что нужно.

Джим тихо засмеялся.

– Мне ничего не нужно. Но у меня есть подарок, Себастиа-ан.

Приезжай ко мне и забери его.

Хотя меньше всего на свете Себ хотел сейчас получать подарки от Джима Фоули, он не стал спорить и, выйдя из Хитроу, взял такси до Клармонт-клоуз, тринадцать.

Подъезд многоэтажки всё так же был открыт. Лифт всё так же вонял и дребезжал. Но дверь на восьмом этаже была слегка приоткрыта, и из-за неё доносилась омерзительная музыкальная мешанина.

Себ вошёл внутрь квартиры и понял, что хочет броситься прочь, только чтобы не слышать этого музыкального ада, но сдержался.

Джим, развалившись на диване, слушал две песни одновременно из двух невидимых, но очень мощных стереосистем. Выдохнув и немного адаптировавшись, Себ сумел разделить два трека. С одной стороны орали «Мьюз» – он не мог не узнать их, Эмили обожала эту группу. С другой – играл совершенно незнакомый ему джаз, и в какой-то момент вокальное: «Детка, ты проиграешь» даже очень точно совпало с проигрышем на саксофоне, но потом мгновения синхронности закончились, и у Себа снова заболели уши вместе с затылком.

На лице Джима при этом читалось незамутнённое наслаждение, настолько мощное, что Себ едва ли мог поверить, что оно вызвано только музыкой.

Джим шевельнул рукой, убавляя громкость обоих песен.

«Сообразительно детка распинает моих врагов», – отчётливо пропели «Мьюз», саксофон всхлипнул, и Джим вырубил музыку окончательно.

Себ сглотнул и потёр затылок, в котором до сих пор отдавалась эта дикая смесь.