Всё началось в четверг

Всего в этот заезд спустилось ещё три шаттла. Они привезли дополнительную группу старушек, среди которых даже затесались двое старичков, пару блёклых молодожёнов и второй класс школьников – постарше и значительно менее замученный. Их учительницу в толпе рослых парней отыскать оказалось трудновато – детям она дышала куда-то в подмышку. Зато у неё оказался звонкий, полный энергии голос. И, едва Джеймс договорил, она оповестила:

– Народ, у нас тут мистер Дживс!

Школьники грохнули хохотом, но Джеймс не повёл и бровью.

Работая в музее Англии, приходится мириться с тем, что иногда встречаются настоящие помешанные на старой культуре фанаты – и соответствовать ожиданиям.

– Это не оригинальная, хотя и забавная шутка, мисс. В любом случае, я попросил бы вас называть меня мистером Оливером.

– Чува-ак, – протянула она, широко улыбаясь, – без вариантов. Уж прости. Народ, мыться-бриться, шагом марш!

Джеймс проследил, как дети под командованием Шутницы скрылись за дверями, прокручивая в голове профили прибывших.

Там была уйма мелочей: от образования до пищевых аллергий. Кто-то заполнял блоки вкусовых предпочтений, кто-то вносил медицинские требования. Джеймс знал, кто предпочитает кофе до завтрака, кому необходимо проходить по десять тысяч шагов ежедневно, кому запрещены симуляции.

Изучение этих, несомненно, обязательных файлов всегда казалось ему некоторого рода вуайеризмом – как будто он влезал в частную жизнь этих людей, как только соотносил лица с текстом в карточках. И единственное, что он мог сделать в качестве извинения, это соблюдать их пожелания и даже мелкие прихоти.

Так что на столике специально для Шутницы стоял чайник её любимого пуэра, а для старушек со слабыми сосудами – тонизирующий витаминизированный коктейль.

Туристическая программа была выверена до мелочей. После дезинфекции давался час на размещение, после чего Джеймс встречал всех в холле Букингемского дворца и рассказывал об основных правилах пребывания на Старой Доброй Англии.

Вопросы обычно вызывало правило номер три, «не пытаться покинуть планету самостоятельно на автоматическим или пилотируемом летательном средстве».

Но это был отнюдь не чей-то каприз, и первые исследователи едва не поплатились жизнями за то, что не отнеслись с достаточным вниманием к атмосфере планеты. Плотные облака, в которых то и дело громыхали грозовые разряды, могли буквально расплющить корабль, решивший опуститься или сесть, не сверяясь с чувствительными метеоприборами.