Подвижники. Избранные жизнеописания и труды. Книга 2

В этом-то запыхавшемся «тотчас», как бы задыхающемся беге к Нему, к Нему одному, к Господу, в этом стремительном полете брошенного из пращи Господней в цель Камня-Петра, – может быть, и поняли они друг друга лучше всего и полюбили навсегда.

Слышит Петр: «Следуй за Мной», и тотчас, оставив сети, следует за Ним; видит Его, идущего по воде, и тотчас сам хочет идти; чувствует, что «хорошо» быть на горе Преображения, и тотчас: «сделаем три кущи»; видит, что дело доходит до драки, и тотчас меч из ножен, и отсек ухо Малху; видит, что дело дошло до креста, и тотчас: «не знаю сего Человека»; слышит, что гроб пуст, и тотчас бежит к нему взапуски с Иоанном и обгоняет его; видит, что Господь идет по дороге из Рима: «Куда идешь» «В Рим, снова распяться», и тотчас возвращается – теперь уже навеки, больше никуда не пойдет, «тотчас» сделается вечностью, брошенный камень попал-таки в цель, лег и не сдвинется: «Церковь Мою созижду на камне сем».

Милый, родной, самый человеческий, самый грешный и святой из апостолов – Петр! Кажется, весь он в этом стремительном «тотчас», и не будь его – ни Петра, ни христианства бы не было.

«Сам он не слышал и не сопутствовал Господу», – говорится в свидетельстве Папия о Марке. Но так ли это? В Каноне Муратори II века говорится обратное: «В ином же Марк и сам участвовал и, как оно было, так и записал».

* * *

Детство и юность Марка прошли в Иерусалиме. Год его рождения установить сейчас уже невозможно, но известно, что во время событий, описанных в Евангелиях, он был подростком.

Конечно, многое из происходящего было ему малоинтересно, но он не мог не чувствовать общее состояние города, находящегося фактически под иноземным владычеством.

Римские прокураторы представляли собой как бы высшую местную инстанцию. Они ведали сбором дани для Рима и вершили уголовный суд. В Иерусалиме стояла целая когорта наемного войска, которой командовали римляне. Хотя иудеям была предоставлена некоторая автономия, которую осуществлял синедрион верховный суд в Иерусалиме, – римляне далеко не всегда считались с местными обычаями, что еще больше накаляло обстановку.

Так при вступлении в должность прокуратор и префект Понтий Пилат приказал своим войскам внести в Иерусалим изображения императора, что оскорбило религиозные чувства ортодоксальных иудеев, ибо закон запрещал любые изображения людей. Использование храмовой казны на постройку водопровода также было против существующих правил.