Изъян в сказке

Эта сладкая мысль поддерживала её, когда зубы стучали от холода, а тело, привыкшее к мягким постелям, нещадно ныло на жёсткой соломенной лежанке, когда живот подводило от голода, который не способна была утолить скудная пища, когда к горлу подкатывала тошнота от запаха собственных нечистот.

Дни и ночи слились воедино, в каморке не было даже жалкого оконца, и время удавалось следить только по коротким визитам угрюмых стражей, носивших еду. А ещё – по тому, как иссякали её магические силы в попытках хоть немного согреться.

Внезапно лязгнул замок (неурочно, обед только принесли).

Сердце Мэгг забилось в предвкушении – что, если её спасут, оправдают или хотя бы отпустят? И тут же замерло от ужаса – что, если её приговорят к смерти?

Дверь отворилась, и вошёл человек, которого никто бы не ожидал увидеть в стенах тюрьмы. Это был монах. Он был облачён в грубую серую рясу, его голову покрывал глубокий капюшон. На груди висел не золотой, не серебряный, а деревянный знак Ока.

Стражники внесли два факела.

– Оставьте нас, – прошелестел монах.

Двери закрылись. В безотчётном ужасе Мэгг вжалась спиной в ледяной камень. Она не знала, почему, но её напугал этот монах. Словно она видела когда-то во сне эту фигуру, этого жуткого предвестника бед.

А потом монах опустил капюшон, и Мэгг увидела его лицо. Всевышний, что это было за лицо!

В нём не было ничего уродливого, но каждая черта только усиливала животный ужас. У монаха были очень высокие скулы, узкие, западающие щёки и глубоко посаженные глаза, в глубине которых горел какой-то жуткий огонь.

Он посмотрел Мэгг в глаза так, словно хотел изучить её душу.

– Девица Магарет, – произнёс он тихо, голосом, который напомнил о шорохе крыс где-то в углах камеры, – это ваше настоящее имя?

– Да, ваше святейшество, – пролепетала Мэгг.

– Кто ваши родители?

– Я их не знаю. Я… – она поняла, что нельзя называть имени Рея.

Проговорится – и его будут искать как преступника.

Монах молчал. Мэгг ждала допроса, но вместо него прозвучало:

– Уважаемый лорд Кэнт скончался от сердечного удара. Обман или его раскрытие надорвало и без того утомлённое сердце. Да примет Всевышний его душу в Саду своём.

Мэгг не сумела даже шелохнуться, но в носу захлюпало, а глаза заволокло пеленой слёз.