Изъян в сказке

Мэгг готова была упасть на колени и целовать подол рясы в благодарность. Они сохранят ей жизнь! Монах тонкими белыми пальцами, похожими в свете факелов на голые кости, накинул обратно капюшон и пропал – растворился в тенях. Мэгг заворожённо смотрела на то место, где он только что стоял. А потом её ноги подломились, и она рухнула на пол, обхватила себя за плечи и зажмурилась.

Наверное, она задремала, потому что от лязга замков резко проснулась, вскочила на ноги – к ней вошли двое стражников.

Они схватили её за руки, сорвали рубаху. Мэгг взвизгнула. Её повернули, прижали грудью и животом к стылой влажной стене. Сзади повеяло горячим.

Мэгг забилась в руках стражников, забормотала бесполезное: «Не надо, пожалуйста».

Сначала показалось, что к спине прижалось что-то нестерпимо холодное, но в мгновение ока холод превратился в жар. Мэгг закричала, завыла, срывая горло, а от лопатки по всей спине расходились волны невыносимой боли.

Плеснула ледяная вода, и из горла девушки вырвался ещё один крик, отразившийся о стены камеры, звоном отдавшийся в ушах теней, палача и принца.

Хватка ослабела, и Мэгг, как была, нагая, упала на грязный пол.

Голова у неё кружилась, а кожа на спине горела. В лёгкие проникал густой запах палёной плоти.

Потом ей сунули в руки куль, в котором оказалось чёрное крестьянское платье, башмаки платок и бумага на имя девицы Маргарет из Харроу-хила. Под равнодушными взглядами она оделась, хотя спина и правая рука болели нестерпимо, замотала голову платком – и побрела на свободу.

Её вывели за городские стены, к реке, и там оставили на размытом грязном берегу. С трудом найдя сухой камень, Мэгг присела на него, подняла ноги, так отвыкшие от сырости, и бездумно уставилась на лениво текущую воду, несущую ветки, щепки и обмылки после крестьянской стирки.

Уже вечерело, желудок подводило от голода, но она не двигалась: силы оставили её, отчаяние и страх накрыли с головой.

Никогда в жизни она не оставалась одна. Сначала с ней всегда был Рей, а после – внимательная госпожа Сиан и множество слуг. Мелькнула мысль о том, чтобы разыскать кого-то из них, хотя бы Фанни, и попросить о помощи, но потом она вспомнила о смерти лорда Кэнта и поняла, что наверняка все домашние винят в этом горе её. А если бы не винили – разве достало бы ей смелости показаться им на глаза, признаться в обмане? Ни за что.