Гнездовье одинокой птицы

Заглянул к сыну – тот безнаказанно сидел за компьютером в наушниках и увлеченно рубился с монстрами. Меня даже не заметил. Я подошел и снял с него наушники:

– Ну, пап! – возмутился он.

– Мать где? – спросил я.

– На кухне, – сын не отрывался от эк-рана.

– И она тебе разрешила? – удивился я.

– А, – отмахнулся он, – они там… разговаривают.

– Ты бы хоть умылся, что ли…

– Уже, – отозвался он, молниеносно нажимая кнопки на джойстике.

Надо было немедленно сказать что-ни-будь поучительное, такое серьезно-отцовское.

– Ты прекращай давай, – не нашел я ничего лучшего. – Небось все утро сидишь?

– А че еще делать-то? – удивился сын.

И действительно, «че делать?». Я со вздохом вернул наушники и направился на кухню.

Женщины курили, плотно закрыв дверь.

На столе – чашки из-под кофе, пепельница, пачка сигарет. Аня, жена, так и не пере-одевшись, сидела на табурете в ночной футболке спиной к двери. Наша подруга съежилась на стуле у окна.

– Привет, – сказала она, увидев меня. Ленка была похожа на больную птицу: взъерошенная, глаза спрятаны за линзами очков в устаревшей оправе, острые колени и худые руки, ключицы выпирают в вырезе старенькой кофточки.

– Привет, красивая, – бодро поздоровался я. Аня повернулась ко мне, глаза ее глядели испуганно.

– Как жизнь? – Я продолжал излучать жизнерадостность.

Лена пожала плечами и ничего не ответила.

– Там наш отпрыск, между прочим, все утро гоняет монстров, – наябедничал я. Жена никак не отреагировала. Тогда я начал догадываться:

– Случилось что?

Они переглянулись и промолчали.

– Я помешал?

Жена неуверенно кивнула на свободный стул:

– Завтракать будешь?

– А что, дают? – попытался пошутить я, но это не возымело действия.

– Я кофе сварю, – отозвалась Аня, вставая.

– Да ладно, и сам могу, – честно говоря, мне стало обидно. Встал, понимаете ли, человек в субботнее утро, а ему никто не рад. – Вот только приведу себя в соответствие с мировыми стандартами, – буркнул, закрывая дверь, и поплелся в ванную.

Пока я принимал душ, жена все-таки сварила кофе и даже бутерброды сделала. Но обстановка на кухне не улучшилась. Все так же сидела на стуле сжавшаяся в комок Лена, а по всему помещению витал запах дыма вперемешку с унынием.

– Уныние – тяжкий грех, – заметил я, с аппетитом откусывая от бутерброда.

В ответ услышал от Ани:

– Денис Лену выгнал…

Нет, я не поперхнулся, а спокойно прожевал и проглотил свой кусок, даже сделал глоток кофе.