Православная Гимназия им. Свт. Григория Неокесарийского

Чувствовалось, что мне пора уходить.

Единственное, ради чего стоило здесь остаться, – это ради черноглазой, тоненькой и смешливой Полины Барышниковой. Полина – это отдельный разговор. Полина – это моя любовь. Она пришла накануне моего ухода, но я до сих пор сожалею, что мы не подружились, и до сих пор вспоминаю эти черные глаза и черные прямые волосы, эдакой челочкой закрывавшие лоб.

Я, конечно, ей понравиться не мог. Вот, например, однажды, когда я шутя кинул в нее снежком, метко попав за шиворот, она подошла ко мне и врезала так, что я долго приходил в себя.

Посреди вечеринки в комнату вошла, извиваясь под музыку, Татьяна Георгиевна, наша классная руководительница, солидная дама лет под пятьдесят. Татьяна Георгиевна была облачена в замечательную мини юбочку, какие не носили даже девчонки. Разрез на кофточке достигал пупа. Татьяна Георгиевна принесла дневники с проставленными оценками за первое полугодие, и торжественно шмякнула их в кучку ближайших пирожных.

…Но идти опять в какую-нибудь советскую школу? Благодарим покорно. Я проучился шесть с половиной классов, и с меня хватит. Больше всего меня выводили из себя уроки литературы, на которых нужно было писать сухие и пыльные опусы про Пушкина и других героев России, не отступая ни на шаг от заранее разработанных в программе и лично литераторшей правил написания подобных сочинений.

Вот, например, нужно было описать портрет Тургенева. Я решил описать этот портрет так, как видел. Проявить, так сказать, индивидуальность. Двое моих приятелей осмелились также описать этот портрет так, как видят его они, а не авторы учебников и учительница. И если получилось смешно, то чем я виноват? Невозможно описывать лицо человека всерьез!

В итоге за проявление индивидуальности я вместе с приятелями после последнего урока был отправлен прямиком к директорше.

Вначале, правда, литераторша пыталась пробудить мою совесть, для каковой цели посреди урока алгебры она ворвалась в класс вместе с разгневанной Татьяной Георгиевной, остановила урок и стала зачитывать мое произведение вслух. Однако добилась только того, что класс повалился под парты и выл на разные голоса от хохота, а учительница по алгебре колотила головой по столу и рвала на себя блузку, и была сизого цвета, и давилась от кашля.