Мир, который должен быть светлей

Довольно большое или копьё или стрела вошла и раскурочила сустав лодыжки в непонятно что. Тут через много разного, что она бормотала в бреду и сбивчиво я разобрал.

– Н н не м могу… – я нагруженный и так под завязку не знал, что делать. Понимал, что с ней я не уйду и резкую похоронить тут и себя и Ай, которая сейчас у меня на плече. Господи какая она тяжёлая есть ей надо меньше, есть это явно. Тут в доли показались два крестных рубина. По пещере пронёсся вой оглушающий, а Наташа смотрела на меня очень заплаканными глазами полными ужаса смерти с неверием в происходящее и не хотением умирать при любых исходах.

Тут я принял очень сложное решения для свой совести. Мозг кричал что я должен бежать и бросить тут вообще всех, но что-то говорило мне что ты должен попробовать вытащить всех и тогда тебе повезёт, и вы выживете. Но туманная перспектива меня не устраивала. Пусть смерть этой девушки будет на моей совести.

Я сделал шаг назад, в её глазах отразился весь ужас, который только мог. Она закричала что нет я не могу её тут бросить, и я должен ей помочь.

Но сказав лишь:

– Прости, – я помчался прочь, гонимый страхом и не слушая её вопли, а потом и крик агонии. Тут снова что-то промелькнуло и резануло мне бок, оставив большой порез. Уж не знаю, что или кто это был, но я даже не сразу это понял, что я ранен. Вот в конце туннеля я увидел солнечный свет. Он спасение для меня и Ай у меня на плече. Резкий удар лучей в глаза ослепил меня не много. Но я не дал себе упасть и пробежав ещё пару метров остановился.

Положив Ай на землю, осмотрел её. У неё текла кровь из виска, но она дышала. Я не эксперт, но моих познаний хватило понять, что её вырубили и жить будит. К тому же висящий у неё на шеи красный амулет, который мы купили на базаре. Тускло светился красным светом. Торговец тогда нам сказал, что это признак того что он рабочий. Не сильно обрадовавшись, я направился в лагерь. Там, у ныне покойной Наташи должна была лежать специальная вода, которая бы остановила кровотечения у меня из бока и затянула бы мне рану.

Путь к лагерю показался мне вечностью. От потери крови Ай становилось всё тяжелей и тяжелей. В глазах темнело и ноги заплетались. Вот наконец, я увидел наше временное пристанище. Добредя до лежанки, уложил туда Ай и тут же на карачках дополз до рюкзака Наташи. Распотрошив его, я нашёл не большую стеклянную бутылку с белым крестом на приклеенной к ней бумажки. Откупорив её с трудом, я опрокинул её на свой бок.