Алкогольная независимость

Кто не успевал или не умел, поражался ядом и принуждался уничтожать человеческое в ближнем. Однако у работников ближе всех находились их собственные головы и сердца. По принятии яда жертвы портились, выглядели несчастными, клонились к столам в тайной надежде рассовать зло между страниц ведомостей, счетов, накладных, платёжек, рьяно рылись в бумагах, обретая в осанке неизгладимые черты раба. Единственное доступное спасение – неистовое медитативное погружение. Там, глубоко внутри, где прятался вдох, сталь была не нужна.

Как показывала практика, состояние погружённого в рутину работника не вызывало опасений у руководства. Малейшая отвлечённость от бумажной суеты оценивались как критика начальства. Босс хищнически взирал на сиюминутных бездельников, бросался своим жёстким «работайте лучше», поддерживая устойчивую атмосферу. Разумеется, лучше не становилось. Хуже – да, невыносимее – однозначно.

Глаза, равномерно двигающиеся по экрану компьютера, с подобной синхронностью пальцы, бьющие по клавиатуре, и оригинал документа на столе – главный фетиш и причина движений и стука – вот достаточный набор инструментов и магических пассов для показательного выступления перед нерадивым боссом и его приспешницами.

Упиваясь властью, те утоляли жажду возвышенного парения над трудом покорных.

Иногда, в дни сбора доходов, они поневоле опускались в ряды рабов, помогая с расчётами. По завершении, ближе к полуночи, удалялись в узкий руководящий круг на тайный делёж будущих премий. Рабы устало расползались по домам, готовые через несколько часов приступить к новому этапу обслуживания клиентов и обеспечения прибыли.

Выдержка разведчика крепчала день ото дня. Вскоре босс не выдержал натиска яда, конкуренции и отсутствия связей в обществе, бросил бесполезное дело и вернулся в столичную семью. Петру Никаноровичу выпал шанс возглавить местный хаос, на что он, к своему удивлению, и подписался, неожиданно для себя икнув в самый подходящий момент. Икоту расценили кивком. Опытных кандидатов не находилось, поэтому быстренько оформили документы.

Что судёнышко с пробоинами, догадывались немногие. Для Петра в статусе семьянина решающим фактором становилась зарплата, а безопасность здравого рассудка в экстремальных обстоятельствах отошла на второй план.

Приступив, с первого дня он взвыл, по обыкновению, про себя, в глубоком, натренированном годами практики «внутри», где рождалось хорошее, и куда с первых часов неотвратимо полезла работа.