Промысл Божий в моей жизни

…Так не без неудач, не без усилий я сделался “духовником” (так звали учеников духовного училища). А это определило всю мою дальнейшую жизнь; а может быть и… вечную судьбу!..

Спустя двадцать один год я, будучи архимандритом, ректором Терской Духовной Семинарии, присутствовал на открытии мощей святителя Питирима, и имел милость от него “открыть” всенощное богослужение.

…Отца Петра в то время давно уже не было в живых… Сохранились же воспоминания о нем!

Ведь не напрасно же почитали его святым.

Лик его помню еще и сейчас: спокойный, тихо-серьезный, не улыбающийся, простой, немного сутуловатый от старости, с укоротившимися от времени белыми волосами на голове, и небольшою, тоже белою, несколько заостренною бородою. От его вида и сейчас в душе становится серьезно. Жизнь не шутка, а – подвиг, борьба… И видно, о. Петр знал это: оттого и не улыбался (по крайней мере, нам тогда). Я, невинное дитя, отнесся тоже к нему просто, спокойно, прямо глядя в глаза чистым взором.

Он был первый святой, коего я встретил в жизни.

О других расскажу дальше.

Прозорливый

Когда я был студентом Петроградской Духовной академии на втором курсе, группа товарищей решила посетить известный Валаамский монастырь на Ладожском озере. Среди них был и я.

Очень много любопытного и поучительного увидел я там. (Свои впечатления я после напечатал в журнале “Странник” под заглавием “На северном Афоне” – за 1905 год).

Но самое значительное – это был отец Никита.

О нем говорили, как о святом: и с этим словом у меня соединялось всегда (хотя это и не связано непременно) представление и о прозорливости.

Без особой нужды, пожалуй, больше из хорошего любопытства, я и мой друг Саша Ч. попросили о. Игумена монастыря, – без разрешения которого ничего не делается в обители – посетить о. Никиту.

До Предтеченского острова нужно было плыть проливами, отделяющими группу островов, носящих общее имя “Валаам”, но в монастыре дано каждому острову свое имя.

О. Никита жил на “Предтече”, т. е. на острове, где был скит с храмом в честь Св. Иоанна Предтечи. Этот скит считался одним из самых строгих и постнических: там скоромного не ели никогда. И только, кажется на Рождество и Пасху, давалось молоко немногочисленным насельникам скита. А в посты и все среды, и пятницы, а может быть даже и понедельники, – не употребляли даже и постного масла.