Кровь на бумагах. Наперегонки

Забудьте о существовании этих разговоров.

– Будет сделано, господин генерал, – Левински отсалютовал, и Макс с адъютантом вышли на улицу.

Над их головами пронеслись звеньями самолёты. Макс протянул адъютанту сигарету, и они с удовлетворением закурили.

– Да это же «Тайфуны», британские штурмовики!

– Да, британская пунктуальность… идите в мой кабинет, я пока побуду на свежем воздухе.

И как только Курт скрылся в дверях универмага, Макс швырнул наземь недокуренную сигарету, и зачем-то прикурил свежую:

«Господь милостивый.

Пойми – эта война – последняя. Я могу отличиться только здесь. Ну, давай, скажи, что прошлые войны ты провёл так, чтобы быть довольным собой. Забыл, как глушил поражения? И что? Нет-нет. Это должно было быть не так. Меня спасёт только работа».

На улицу выбежал адъютант с телеграфной лентой. Взмокший, в руках фуражка.

– Срочная телеграмма, господин генерал!

Это внезапное появление несколько озадачило Макса: – Так быстро? Что у вас там, Курт?

– Фронт п-п-прорван!

– Отдышитесь и придите в порядок.

И бросьте теребить фуражку как нашкодивший ребенок! Обстоятельно доложите о произошедшем.

– Так точно. – Адъютант набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы выпалить – Разрешите доложить?

– Докладывайте.

– Севернее н-наших позиций, в сорока километрах, в-в-войска нашей армии начали контратаку. Части второй моторизованной дивизии продвигаются вглубь обороны п-п-противника.

Враг отходит.

Секунда молчания. По высокому лбу Макса пробежали морщины, после чего он спокойно, глядя куда-то на землю, сказал:

– Авиаразведку в воздух. Если Максименко пойдет на помощь, мы должны связывать их боем как можно дольше. Не дай Бог они вырвутся, – после чего он глянул уже в глаза лейтенанту: – Телеграмму во вторую моторизованную – остановитесь и приготовьтесь к обороне.

– Р-разрешите исполнять, господин генерал?

– Стойте. Мой начштаба полковник Штрахвиц уже вернулся?

– Да, уже здесь.

Сидит и к-курит на подножке вашего «Хорьха»

– Сюда его, срочно!

«Уж я ему устрою. Болван! У нас и без него полно дел. Он думает, что самый опытный и незаменимый. И приказано было – доложиться по прибытии»

Со спины подошел красный, мокрый от пота Штрахвиц. Рихтер, заслышавший звук шагов, развернулся.

– А, вернулись, наконец. Авантюрист… Хвалу Богу воздайте что живы.