Акценты. Книга о самом дорогом

Построенный в центре села этот большой и просторный дом после революции привлек внимание новой власти. Отобрав дом у семьи сельского священника, она устроила в нем сельсовет, куда приходили друзья, а в подвале – тюрьму, где ждали своей участи враги. Хотя еще недавно все они были односельчанами, прихожанами одного храма, братьями и сестрами.

Взяв в руки государевы вожжи, новая власть правила круто и решительно, ломая и строя, не жалея ни своих, ни чужих. Но когда со временем вожди состарились, запал прогорел, пропал страх, а вслед за ним из сельского магазина исчезли товары, никто не вышел на улицу, чтобы эту власть защитить.

Измученные безденежьем селяне уткнулись в свои огороды, и все, что происходило за их границами, никого не волновало.

Именно тогда на глаза мне попалась небольшая заметка о Великорецком ходе, которую сопровождала черно-белая фотография. На ней молодой священник в намокшем подряснике шел во главе немногочисленной колонны паломников по раскисшей лесной дороге.

Увидев этот снимок, я буквально воочию ощутил, как повеяло другой жизнью – незнакомой, но глубокой и настоящей, в которой люди мужественно преодолевали посланные им испытания и точно знали, зачем и куда они идут.

И мне тоже захотелось пойти с ними на небольшую реку с названием сошедшим со страниц древних былин.

Тем временем приблизились сроки паломничества, а также конец учебного года (я работал в школе), посадка картошки, дела огородные. В завершение завхоз привез и высыпал под окна две телеги неколотых дров.

Поэтому, когда я вспомнил о крестном ходе, было уже поздно. Паломники снова ушли на Великую, а я со своими дровами и грядками остался на берегу. Что стало для меня первым открытием – оказывается, одного желания мало. Нужна решимость, так как за тебя никто первый шаг не сделает, и именно с него начинается крестный ход.

ПОЙТИ И ДОЙТИ

Почему люди решаются сделать этот шаг? Для меня это до сих пор остается загадкой. И все же, думаю, что для многих сверстников, оказавшихся перед выбором между цинизмом постсоветской жизни и робким шагом к православной вере мой опыт был достаточно типичным.

Первый Великорецкий ход 1997 года стал для меня одной из первых встреч с православием. Причем не бумажным, а живым и деятельным, загадочным и динамичным. Отправившись в него с молитвой «Отче наш», к концу паломничества я уже знал наизусть тропарь святителю Николаю, вполголоса подпевал пасхальные песнопения и угадывал отдельные строки акафиста.