Код апокалипсиса 33

  Подумайте о многом  и  согласитесь с этим, ибо  с ним жить в дальнейшем, коли та жизнь состоится, если мне самолично не заблагорассудится  чего-то другого.

Не пугаю, но и ничего такого особенного обещать не могу. Все скажет само за себя время, а точнее вы сами, ибо вы его сочинители и вы же предводители в саму жизнь.

А, что то такое – об этом я скажу после в другой подобной главе. Пока же, до скорого. Окунаюсь я вновь в дела свои, ибо их превеликое множество И за ними же ваше или чье-то еще будущее.

Ответил  нам Бог на  данный наш вопрос, хотя возможно и не так обстоятельно, как того  и хотели бы вы сами.

Но нельзя же и в самом деле распылять его божью силу или  отрывать его от благих дел просто так для разговора, тем более, что о многом уже сказано им самим ранее в других подобных этому  произведениях. Так что оставим его в покое и ответим сами на последний вопрос в данной главе.  А каков же он – разврат наш земной, о котором так много сказано и  так о нем печется сам Бог.

Думаю, что с его точки зрения, наш разврат – это просто наша повседневно идущая жизнь, что день ото дня становится не лучше, а только хуже в своих проявлениях, и что нет тому конца и края, а успеха и вовсе не видно.

Все это в себя и включает: и крамолу какую, и грех притяжной, и неисповедь разную, нечестность всякую, несуразность общения  нашего земного, неуемность жажд и побуждений наших земных, да и многое другое, о котором все, по сути, знают, да вот только исполнять то воочию не хотят.

И  переменяться мы все также не хотим совместно, иначе как еще можно понимать все то, что вокруг нас же и творится. И кому как не нам самим во всем том и разбираться.

Бог уже сказал, что учить будет. Но участь его в нашем деле праздном жестокая, ибо не разбирает он кто прав, а кто виноват сегодня, ибо мы все для него сейчас грешны.

Одни за молчание свое, практикующееся везде и повсюду, другие же, наоборот, за показную или природную оголтелость. Только такими словами можно обозначить стремление к богатству тому земному и прихотям разным. И на  душе, я думаю, не только у  меня, а и у многих неспокойно, ибо все мы, кто взрослые уже и не совсем постарели, как говорят, понимаем, что так долго и тем более вечно продолжаться не будет.