Среди людей неименитых. Воспоминания современника

Дядя Коля как директор овощехранилища принять эшелон отказывается. «Мудрые» партийные дядьки звонят из райкома, грозят исключить из партии и посадить. Ситуация патовая. Тогда дядя Коля своей властью распоряжается продать эту сливу прямо из вагонов по государственной цене рабочим и работницам базы (а их там были тысячи человек) и жителям близлежащих районов: выходные дни, – может быть, сварят варенье или законсервируют. Не пропадать же добру. Сливу охотно раскупили: ведь намного дешевле, чем в магазине, и, тем более, чем на колхозном рынке.

Казалось бы, принято мудрое «соломоново решение»: с поставщиками-болгарами не поссорились, слива не пропала, народ доволен, деньги государству заплачены. Но нет! Завели уголовное дело «за превышение служебных полномочий!» После долгих разбирательств дело закрыли «за отсутствием состава преступления». Но сердце солдата, прошедшего две войны не выдержало подковерной борьбы: дядю Колю сразил тяжелейший инфаркт, восстанавливаться после которого ему пришлось несколько лет.

До конца жизни его мучили сердечные боли.

А ведь это был удивительно спокойный и ровный по характеру человек. Он воспитал двоих дочерей, растил вместе с ними дочь погибшего друга, содержал свою больную старшую сестру. А жили они все вместе в районе теперешнего метро «Октябрьское поле»; после войны там был поселок ВИЭМ (Всесоюзного института электрического машиностроения); в двенадцатиметровой комнате – шесть человек. Но тогда почти все так жили. Многие живут так и сейчас.

После инфаркта врачи запретили ему играть на баяне, что он очень любил делать.

Так он выучил самостоятельно ноты и научился играть на гитаре (благо, не нужно было растягивать мехи баяна) это в сорокалетием возрасте! Девчонок своих он обожал, а жену Анастасию Никитичну называл не иначе, как Ласточка или Настёк.

Однажды – мне было уже лет двадцать – приехал я к нему в гости (был выходной день): на диване лежит человек-гора. Когда я вошел, он крикнул жене, которая в это время была на кухне: «Ласточка, Настёк, Бог есть!» – «С чего ты взял, старый, во сне что-нибудь почудилось?» – «Да нет.

Лежу, думаю, с кем бы выпить. А тут и племяш пришел! Нет, Бог, определенно, есть!»

Вот таким и вспоминаю я своего дядю Колю. Славный русский человек! Для меня он – вечно живой.

С другими своими тетками и дядей Ваней я виделся не так часто: жили-то они в Харькове, Львове, Владивостоке. Но помню их всех. Уверен, что и они прожили отведенные им годы по-человечески достойно.