Марк и Иван Митрофанович

Вот спасибо так спасибо!

– Да не за что, – ответил Марк Анатольевич и протянул ему телефон. – Это было совсем не трудно.

И тут произошло что-то странное. Вместо того, чтобы забрать свою вещь, старик охватил ладонь Марка Анатольевича своей ладонью, и того словно захлестнуло волной невероятной, несокрушимой силы, которая исходила от этого небольшого жилистого человека, и в этой силе не было и намека на немощность и слабость. Такого прикосновения он никак не ожидал от старика. Да что там говорить – с такой энергией ему никогда прежде сталкиваться не приходилось.

Не сказать, что он ежедневно только и делал, что пожимал руки, но всё же исполнять этот общественный ритуал ему приходилось довольно часто. У него даже было маленькое развлечение – сможет ли он по одному взгляду на собеседника угадать, какое у того будет рукопожатие: ляжет ли рука в его ладонь нехотя и вяло, сожмут ли ему пальцы до хруста, или прикосновение будет быстрым и испуганным. Как бы там ни было, в его «коллекции» такое мощное рукопожатие встретилось впервые.

«Кто он такой? Что ему от меня нужно? Зачем он держит мою руку? Откуда в нем такая невероятная сила?» – завертелось в голове Марка Анатольевича. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но, заглянув в глаза старика, вдруг почувствовал, как всё внутри и вокруг остановилось. Мыслей не было, прошлого не было, мир вдруг стал застывшим и безжизненным, как декорация на сцене, и реальными оставались лишь он, странный старик и скамейка, на которой они сидели.

Сколько прошло времени – на этот вопрос ответить было невозможно, потому что нельзя измерить то, чего нет. Это странное ощущение могло длиться и мгновение, и вечность – и в тот момент Марк Анатольевич не почувствовал бы разницы.

Весь мир внезапно вернулся на прежнее место, словно Марка Анатольевича резким рывком втянуло обратно в реальность, когда старик забрал телефон и отпустил его руку.

– Значит, поругался со своей? – сказал он, как ни в чём не бывало. Марк Анатольевич был настолько впечатлен случившимся, что даже не придал значения тому, что старик вдруг перешел на «ты».

 – И не в первый раз уже? Да не переживай, кто ж не ругается. Знаешь, я уж хорошо пожил на этом свете, повидал много чего, и вот что тебе скажу: если в семье тишь да благодать, значит, там уже давно никто друг другу не интересен и общего у них ничего не осталось.

Марк Анатольевич был так ошарашен, что не представлял, что на это ответить.