Марк и Иван Митрофанович

Вопросы теснились в голове, сменяя друг друга с такой быстротой, что ему трудно было сосредоточиться на чем-то одном, и поэтому, вместо того, чтобы разразиться потоком красноречия, он продолжал молчать.

Старик посмотрел на него внимательно и вдруг рассмеялся:

– Да что ты так растерялся, колдуна никогда не видел что ли?

– Колдуна? – выдавил из себя Марк Анатольевич.

– Ну, если тебе это слово не нравится, то можно сказать «маг», «волшебник», «чародей». Уже не так страшно звучит, правда? Да, есть еще «ведьмак», но, согласись, оно тоже не сильно доброе.

– Погодите, я вообще не понимаю… Это что сейчас было? Гипноз? Зачем? И откуда Вы знаете про…

– Сказал тоже, гипноз, – усмехнулся старик. – Еще скажи «фокусы». Ты энергию почувствовал? Думаешь, гипнотизер так может?

– Но колдунов не бывает, – сдавленным голосом произнес Марк Анатольевич, и эта фраза прозвучала настолько по-детски, что ему стало неловко за себя.

– Бывает. Уж я-то знаю. А теперь и ты знаешь.

– Помочь?.. Мне?.. В чем помочь? Я же не просил мне помогать, наоборот, это Вы меня попросили, – растерянно сказал Марк Анатольевич. Этот загадочный старик вселял в него чувство неуверенности и опасности, и лучшее, что он мог сейчас сделать – это встать и уйти, но он вдруг ощутил странное, болезненное любопытство, которое удержало его на месте. Это был один из тех моментов, когда вроде и знаешь, что к добру это не приведет, но решаешь остаться, чтобы узнать, что же будет дальше.

– Ты с женой поругался, так? Погоди, не перебивай. И теперь ругаетесь вы часто. Сегодня она опять разводом пригрозила. И ведь не в первый раз, было уже такое. Ты и тогда не поверил, и сейчас не веришь, что она это серьезно, но всё равно переживаешь. И хочешь, чтобы она потише стала. И по улице бродишь по ночам, потому что после ссоры не остыл еще. Я как раз в тебе это и увидел.

«Откуда он это всё знает? Он что, экстрасенс?» – подумал Марк Анатольевич. Ему никогда не доводилось сталкиваться с чем-то подобным. Он считал себя человеком, который умеет мыслить широко, и допускал, что на свете есть люди с особыми способностями. Может, в других обстоятельствах он бы отнесся более серьезно к этому предположению, но встретить экстрасенса ночью на лавочке – на взгляд Марка Анатольевича это было как-то несолидно.