Цена

Пришел ответ из Израиля – там могут сделать операцию, и даже внесли сыночка в очередь, но операция стоит сорок тысяч долларов. И Марьям просто обезумела от такой суммы, а еще больше оттого, что другого варианта нет и надо эти деньги найти. Поприветствовав Венеру, Марьям машинально отметила, что та как-то странно выглядит, нет, не то чтобы выглядит, но какая-то необычная сегодня: возбужденная, напряженная, и словно боится чего-то.

Марьям часто ловила эмоции других людей, чувствовала их состояние, и иногда ей даже хотелось что-то сделать для них – ну, по голове погладить или песню спеть, как будто от этого им легче будет.

Впрочем, от этих желаний и позывов Марьям отмахивалась, и если бы ей кто-то сказал, что она «эмпат», да непросто, а «супер», то она бы не поняла, и уж точно не стала бы пытаться понять. Голова ее была забита другим: Богданчиком и Яной.

– Марья-я-ям, Маша-а-а, вы слышите меня? – Венера, улыбаясь, водила рукой перед глазами Марьям. – Вот список покупок, по дому ничего не делайте, вы же помните, у нас сегодня банкет, проконтролируйте, пожалуйста, кухню, а я буду после трех, у меня сегодня важная встреча.

– Да, конечно, Венера Булатовна, все будет в порядке, – машинально ответила Марьям, прикидывая: а не попросить ли денег на операцию Богданчика у Венеры? Женщина она добрая, понимающая. Но нет, сумма слишком велика, потом, может быть, частями…

Венера хлопнула дверью, Марьям вздрогнула и, когда лифт загудел, взяла себя в руки, пошла на кухню.

Марьям работала помощницей по хозяйству у Венеры уже десять лет, и столько же – поваром-кондитером в одном из ее ресторанов.

Из оплаты за эти две работы складывался неплохой доход, но все-таки, до того как ее старший сын, Тимур, пошел на работу, жила Марьям трудно, считала каждую копейку. Помощи ждать ей было неоткуда. С матерью она особо не дружила, сразу после школы уехала в Алма-Ату, поступила в кулинарное училище, быстро выскочила замуж, нарожала детей и жила себе «как все»…

Муж, сначала понемногу, «по выходным», а потом все больше и чаще пил, Марьям по-плохому не трогал, но и по-хорошему тоже… А потом вообще исчез, как-то «слинял», оставив после себя троих детей, и никто о нем и не вспоминал.

Будто и не было. С ролью мужчины в доме, еще при отце, успешно справлялся старший сын, Тимур. Марьям его в девятнадцать родила, сразу после училища. В шесть месяцев отдала в ясли, потом в сад, так что Тимур рано стал самостоятельным, и он точно знал, что будет делать и как будет жить.