Три земли моей жизни

Их как раз почти не было, экзамены были в прошлом и всё забыто. По окончании срока моего посещения Валентин купил мне обратный билет, щедро снабдил деньгами, и я ехала домой со всеми удобствами и даже обедала в ресторане.

Летчиком-испытателем Валентин был до определённого возраста, а затем перешёл на должность инженера-конструктора и закончил службу в должности подполковника. После выхода на пенсию Валентин мог выбирать любое место жительства в стране. Большинство его коллег устроились в Москве, в Крыму или в Прибалтике, но он предпочёл Новосибирск – область, где родился, и где жили родные жены, т.

е. наша семья.

На пенсии Валентин оставался по-прежнему немногословным, казался отстранённым, но на самом деле был в курсе всех событий политических и бытовых. Например, перед тем, как я к ним прилетала из Москвы, он, зная мою приверженность последней моде, всегда точно предсказывал, как я буду одета. Например, «Валентина явится в длинном пальто и сапогах на платформе» и не ошибался. С сестрой они вечно дурачились и разыгрывали друг друга.

Она ему грозила, что поместит его в Психиатрическую клинику для лечения от алкоголя. А он, подходя тихо сзади, обнимал её, она громко вскрикивала от неожиданности, а он говорил: «Ну и кто у нас поедет в клинику?»

Татьяна и её сын Аркадий

Специальность Зои оказалась подходящей для жены военного, и она всегда имела и никогда не была домохозяйкой. Вокруг неё всегда кипела жизнь, она придумывала разные мероприятия, вроде домашних праздников, походов в кино, ресторан, театр.

Театр она так любила, что перенесла свой день рождения с 27 на 28 марта – день театра.

Дочь Зои Татьяна училась в Новосибирском Университете и жила в общежитии Академгородка, где и познакомилась со своим будущим мужем Яковом Гринбергом, тоже студентом Университета. Ещё, будучи студенткой, она родила сына Аркадия. В свой очередной приезд в Новосибирск я поехала посмотреть малыша. Запелёнатый мальчик тихо лежал на столе рядом с конспектами. Всё было как обычно – забегали студенты, Таня спокойно с ними обсуждала свои учебные дела, и никаких признаков наличия в помещении грудного ребёнка не было.

Я невольно сравнивала эту ситуацию со своей, когда весь уклад нашей жизни был ориентирован на «пеленашку». Мне было так жалко малыша, что возвратилась я в слезах, однако печаль моя была напрасна – Аркаша вырос красивым и умным, набирался ума с пелёнок в буквальном смысле слова. Татьяна, выйдя на пенсию, страстно увлеклась рисованием.