Миля и Облачко

Сделав пару глотков, тяжко вздохнула. Неужели из-за чайника так расстроилась? Да купим мы новый!

«На, погрызи», – Миля кинула мне палочку с лососем.

Тонкая и изворотливая, она улетела в самый дальний, самый пыльный угол. Я уже готовился к марш-броску, когда свет погас. И лишь Милин ночник, силиконовый котик, светился изнутри. Он был таким маленьким, милым, круглым, с розовыми щёчками. Когда-то Миле подарила его мама. И, кажется, он до сих пор хранил её тепло.

Доедая остатки лакомства, я слышал, как Миля ворочается без конца, перекладывает подушки, бродит по кухне.

Спотыкаясь в темноте, громко ругается и ищет кровать.

С плотными шторами было совсем темно. Откуда же взялись эти странные, безумные тени? Белые, аморфные, они растекались по стенам, так и норовили залезть к Миле в уши. Их руки были, что тягучая жвачка, но самое страшное – носы, носы крючком. Ни шеи, ни тела – один сплошной нос. Словно червяки, кривые носы ползли по покрывалу.

Их становилось всё больше и больше. Носы шастали по комнатам, шумели в ванной, тормошили бойлер.

Старый холодильник, проснувшись, недовольно загудел. Кто-то угодил аккурат в его морозилку.

«Может, договоримся?» – предложил я. В ответ – ехидный смех.

Я хотел оттаскать их за белые космы, но в своей субстанции они оказались абсолютно прозрачными. Они были воздухом, который наполнял эту комнату – любая борьба была обречена на провал. И только милый ночник пугал их до чёртиков. Такой маленький островок безопасности – островок света.

Тем временем Миля явно бредила.

Стонала с закрытыми глазами, тяжко дыша.

«Разойдись», – рявкнул я и сделал то, чего не делал никогда в жизни.

Словно мягкое облачко, обволок её всю. Ты не увидишь это, моя девочка. Даже открыв глаза, ты не увидишь эту мглу.

***

На утро Миле стало хуже. Как назло, в дверь снова кто-то трезвонил.

Хороший человек – вдруг осенило меня.

Стоит себе, топчется на коврике. Высокий, широкоплечий, щетинистый – не мужчина, гора! При всём грозном облике, он был очень добрым и мягким.

Стоило Миле заболеть, как он брал над ней шефство. Делал сладкий чай, одаривал заботой и крепко обнимал. Я всегда старался примоститься где-то между ними. Зарываясь в мою шерсть, он целовал меня в носик. Тёплый, как наполненная грелка, он привносил в наш дом уют и покой.

Я знаю, он был послан нам Богом, но в пути заблудился. Нашёл слишком поздно и больше не мог остаться. Мы с Милей его давно, конечно, простили. Но вернуть упущенное время – вне наших сил.