Роковой год цесаревича Николая

Цесаревич водил свой батальон с Миллионной на Дворцовую – поротно и сомкнутой колонной, шагом и бегом. Ходить было легко – снега на площади почти не было, всю неделю стояла ясная, бодрящая погода.

Сегодня батальон показал идеальную слаженность. Четкие движения, уверенные лица. Строгая красота военной хореографии!

Ровно в два часа полк выстроился перед Зимним. Пар от разгоряченных гвардейцев в касках с пышными султанами уходил в бледно-голубое петербургское небо. Темно-зеленые мундиры с красными настежными лацканами роскошно смотрелись на фоне кирпично-красных стен и белоснежных колонн императорского дворца.

Пестрая масса восторженных горожан заполнила все прилегающие к площади проспекты и набережные.

Гордость охватывала цесаревича, когда он стоял навытяжку перед резиденцией своих венценосных предков, во главе восьми сотен богатырей – все как на подбор отличные ребята, лучшие из лучших, цвет нации. С такой армией и мировая война не страшна!

Костя лихо прогарцевал вдоль строя, похвалил цесаревича за превосходную работу.

Ники, довольный, отправился обедать в офицерское собрание Конногвардейского полка, а затем в Мариинский. Разве можно пропускать «Лебединое озеро»?

Цесаревич очень любил балет.

20 ФЕВРАЛЯ

Петербург

Пушистые черные помпончики порхали по сцене, подпрыгивали и вертелись вместе со своей озорной хозяйкой. Матильда была сегодня страстной цыганкой Пахитой, лучшей танцовщицей под белым небом Испании! Французский граф, молодой офицер Люсьен, бросился к ее ногам.

О, как он мечтал жениться на этой экстравагантной красотке в цветастой юбке, усыпанной блестками! Ее кастаньеты сводили его с ума. Увы – ноблесс оближ. Нельзя богатому аристократу влюбляться в простую танцовщицу.

Если только она не окажется графиней, похищенной в младенчестве цыганами!

Ники обожал «Пахиту». В этом балете было все: танец-кружево, погони и балы, плащи матадоров, наполеоновские войны, цыганские бубны, а главное – потрясающий финал.

Героиня Кшесинской, узнав о своем благородном происхождении, обретала право на счастье с офицером Люсьеном.

– Маля, неужели у твоего отца не осталось совсем никаких фамильных документов? – жалобно спрашивал Ники, сидя в гримерке Кшесинской после спектакля. Он любил здесь бывать – эта узкая комнатка всегда была заполнена свежими цветами, стены радовали глаз яркими афишами с портретами Матильды, сладкий аромат духов любимой будоражил воображение цесаревича.