Путь суфия

Другая не менее известная личность, Ибн аль-Фарид (1181–1235), подчеркивает, что суфизм лежит позади всякой систематизации и впереди нее, что «наше вино существовало прежде того, что вы называете виноградом и виноградной лозой» (школой и системой):

Чествуя Друга, мы опьянялись вином

Еще до сотворения виноградной лозы[117 - По-арабски этот отрывок гласит:Шарибна ала дхикри алхабиби мудаматуШакирна би ха мин кабри ан юхлака алкарму.Профессор Хитти (op. cit., p. 436) называет Ибн аль-Фарида единственным арабским мистическим поэтом.

].

Нет никакого сомнения в том, что дервиши, будущие суфии, по традиции собирались вместе для изучения всех остатков этого знания, которые могли найти, ожидая, когда среди них, может быть, появится истолкователь и сделает действенными принципы и упражнения, настоящий смысл которых был для них потерян. Эту теорию можно найти и на Западе во франкмасонстве (в его идее о «потерянном секрете»). Практика эта вполне подтверждается, например, в учебнике АВАРИФ АЛЬ-МААРИФ, и люди, интересующиеся такими вещами, считали ее указанием на то, что в суфизме встречается идея ожидания мессии.

Как бы то ни было (и это относится только к «подготовительной стадии», а не к суфизму в строгом смысле слова), имеется свидетельство того, что появляющиеся среди людей учителя, иногда таинственного происхождения, время от времени находили себе последователей в Европе и на Среднем Востоке, которые, какими бы ни были их психология или религиозная принадлежность, вдохновлялись суфийскими учениями. Этих людей много веков называют Универсальными или Совершенными Людьми (Инсан-и-Камил). Так было с Руми и Шемсом Тебризи; с Бахауддином Накшбандом (XIV век) из Бухары; с Ибн аль-Араби, который обучал в терминах религии, образов древности и любовной поэзии; со многими другими, менее известными в западной литературе.

Проблема для изучающего здесь может быть не в том, существовал ли на самом деле или этот «нерациональный» вид деятельности или обновление традиции, а скорее в том, что ему психологически трудно считать, что у таких людей действительно было какое-то особое назначение «воссоединить капли ртути» или «оживить, пробудить внутренний поток в человеке».

Но мы еще даже не приступили к перечислению областей, в которых суфии и придуманные ими организации (эти последние не являются распространенными, потому что суфизм – это деятельность, а не институт) проводили общественную, философскую и другие виды деятельности в течение последнего тысячелетия.