Виртуальная реальность

Лекция заканчивается, я как прежде спускаюсь вниз, но при полном освещении.

–Молодой человек…, – это меня.

–Ну как у вас дела? Как этаж? Есть проблемы?…

Проблемы с лампочками на лестницах мы временно решили. Ну и вообще, нормальный оказался декан. Как-то так.

ЭКЗАМЕН ПО МАТАНАЛИЗУ

-… Кирпичников?

–Я.

Из-за последней парты встал рослый широкоплечий парень с длинной шевелюрой и уверенной ухмылкой на лице. Это был наш последний семинар по матанализу. Вся группа, сдав надлежащие задания и отмучившись на защитах, получила зачет.

И теперь, развернувшись назад, расслабленно наблюдала за разворачивающимися событиями.

–Так вот вы какой, Кирпичников. И зачем вы пришли?

В голосе нашей семинаристки, почтенной дамы средних лет, послышались металлические нотки, дающие понять, что ожидать амнистии не стоит, и наглому молодому человеку, прогулявшему все занятия семестра, ничего в этой жизни уже не светит.

–Сдать зачет, я принес задачи, – оптимистично заявил Толян, приподнимая стопку мелко исписанных листов.

Толян был известным в узких кругах специалистом по электронике, большую часть времени проводившем в общаге за паяльником, и не любившем выходить в свет.

Выражение лица нашей классной дамы было близко к выражению "доцента" из "Джентльменов удачи". Но и Толян, преодолевший два с половиной курса, тоже не в первый раз объявлялся на зачете.

Надо сказать, что наш университет был неправильным, или, выражаясь помягче, нестандартным ВУЗом. У нас было, страшно сказать, свободное посещение.

Например, на лекцию к известному вольнодумцу Паше Белинскому могло заявиться не больше десяти человек, в основном старост групп. А влететь за это могло самому Паше, читавшему матанализ в оригинальном стиле, частенько вспоминая то, что он забыл сказать перед этим, так что лекция зачастую двигалась по спирали.

Отцы университета с нами тоже не сюсюкали и отыгрывались в сессию. В результате до выпуска, как правило, добиралось чуть больше половины первоначального состава.

В отличие от лекций, посещение семинаров считалось обязательным, более того, в течение семестра нужно было решить и сдать приличное количество домашних задач. Но "дух свободы" сказывался и здесь: мы могли себе позволить пропустить разумное количество занятий. Этот "дух свободы", как правило, помогал и таким ребятам как Толян. По крайней мере завязать разговор.

–Ну что-ж, все свободны. А вы – Кирпичников…

Свобода! Мы были не против.